Клан Мамонта

Щепетов Сергей

– Это называется «Химия и жизнь», – пробормотал Семен и матерно выругался. – Точнее, химия в жизни. Интересно, обе взорвались или только одна?

Вопрос был в значительной мере праздным, поскольку результат оказался, как говорится, налицо: снеговой карниз наверху обвалился. Настоящей лавины, правда, не получилось – подтаявший снег, задержанный камнями, съехал вниз по склону. В нем копошился раненый воин. А вот те двое, что были наверху, исчезли бесследно.

– Три – ноль, – оценил ситуацию Семен и попытался понять, где же остальные вороги.

Как оказалось, ни хлопки гранат, ни вызванный им катаклизм

в мистический трепет противника не повергли. Или воины с ним уже справились и теперь довольно шустро двигались друг за другом вниз по долине, обходя по широкой дуге укрытие Семена и Хью.

– В тыл заходят, гады, – догадался Семен. – Спрашивается, зачем, если нас с этого бока скала прикрывает?

Ответить на этот вопрос было некому и, поправив болт в желобе, он стал целиться в мелькающие изпод щита ноги бегущего воина. Бежал тот не быстро, поскольку то и дело проваливался в снег, но и ног его из-за этого почти не было видно. К тому же на глаз стрелка то и дело набегала слеза. Семен все-таки решил расстаться с болтом и нажал на спусковую скобу. Результата он не заметил – воины один за другим покидали поле зрения. Семен немедленно перезарядил арбалет и…

И обнаружил, что стрелять не в кого, если только не пытаться добить раненого. Последний был слишком далеко и к тому же лежал на снегу и не подавал признаков жизни.

Темп развития событий резко замедлился. Прошло минут пять. Потом десять, пятнадцать – ничто не происходило. Вроде бы послышался невнятный шум примерно там, где скрылись воины. Это, впрочем, мог быть и звук упавшего со скалы снега.

Все это Семену сильно не нравилось: «Прямо пытка какая-то – мы их не видим, они нас не видят. Чего ждать, спрашивается? А получается, что чего угодно: могут с той стороны залезть на скалу, могут обойти ее и оказаться над нами, могут прямо снизу проползти между камнями и подобраться почти вплотную – идиотизм какой-то! Остается только позавидовать Хью – у него нервов, по-моему, вообще нет. Это, наверное, у неандертальцев видовые особенности – способность переносить длительные голодовки, не мерзнуть и сутками сидеть в засаде, не двигаясь. Но я-то так не могу!»

И вдруг Семен почувствовал, почти физически ощутил, как сидящий рядом с ним парень внутренне напрягся – буквально до звона – хотя неандерталец не изменил ни позы, ни выражения лица.

– Ты что-то слышишь? Что-то чуешь? Молчание.

– Ну?!

– Хью слышать, – слабый шепот одними губами. И вдруг твердо: – Ходить надо.

– Куда?!

– Туда ходить, – указал рукой парень. – Хью ходить да, ты ходить нет. Пусти, Семхон.

– Ничего не понимаю, – признал Семен. – Что там такое?

Парень посмотрел ему в глаза, и у Семена возникло знакомое ощущение: за темными зрачками плещется океан древнего, бездонного неистовства. Не зря, ох, не зря наставник молодежи старейшина Медведь без конца повторяет подросткам, что в бою смотреть в глаза хьюггу нельзя.

– Вместе пойдем, – сказал Семен. – Тут сидеть бесполезно. Сюда с трех сторон подобраться можно, и ничего не поделаешь.

– Хью вперед ходить.

– Двигай, – согласился Семен и принялся распихивать по карманам арбалетные болты.

Говорят, что спускаться труднее, чем подниматься. Это действительно так, особенно если по камням и снегу, если опираться можно лишь на одну

ногу да на древко пальмы, если в любой момент может прилететь палка с кремневым наконечником…

Хью почти сразу скрылся между камней. Семену, впрочем, было не до него – он скрипел зубами от боли и старался выверять каждый следующий шаг. Тем не менее он дважды поскользнулся и упал, лишь по счастливой случайности не сломав и вторую ногу. В падении он выпустил арбалет – болт вывалился, а тетива щелкнула, покинув зацеп. Натягивать ее вновь Семен не стал – все равно на спуске не до стрельбы. Он по-прежнему не видел ничего вокруг, кроме камней и снега, но какие-то звуки, кажется, сквозь шум собственного дыхания различал. За выступом скалы явно что-то происходило.

Внизу известняковый уступ совсем сократил обзор в левую сторону. Оттуда слышались хруст снега и удары – кажется, дерево о дерево. Там, похоже, дрались, и, будь Семен полностью дееспособен, он немедленно рванулся бы… Или кинулся… Но боль в ноге отрезвила и заставила сначала взвести арбалет – пальму он сейчас может использовать лишь как костыль. Прижавшись к корявой поверхности камня, Семен преодолел-таки последние метры и осторожно выглянул из-за скалы.

То, что он увидел, заставило его отшатнуться, выпустить древко пальмы и вскинуть арбалет к плечу. Отставленная нога не дала опоры, Семена повело в сторону, и выстрел не состоялся. Пока тело восстанавливало равновесие, мозг успел освоить часть полученной информации и не потребовал повторения попытки. Семен стоял и смотрел…

На снегу, подкарауливая каждое движение друг друга, топтались двое: Хью с пальмой в руках и массивный седой неандерталец, вооруженный длинной палицей. Еще трое хьюггов стояли, опершись на древки тяжелых копий. То, что кремневые наконечники подняты вверх, а не нацелены на врага, однозначно указывало, что происходит поединок, а не просто смертоубийство. А еще через пару секунд Семен понял, что в этой схватке инициатива принадлежит Хью, хотя он на полголовы ниже противника и, наверное, вдвое легче. Секундой позже стал ясен и смысл темных пятен на снегу: чуть дальше – возле самого основания скалы – лежали трупы их преследователей.

Хью улыбался и почти танцевал на снегу, словно под ногами у него был паркет или татами. Похоже, противник понимал смысл мелькающего прямо перед ним тускло блестящего лезвия. Он явно запаздывал с реакцией, да и оружие у него было значительно короче.

…Тычок восходящий, рубящий, блок древком с отводом в сторону, уклонение, кистевой рубящий, обманный рубящий по косой траектории, уклонение, резкое сокращение дистанции, удар древком, уклонение, уход на дальнюю дистанцию, короткий горизонтальный секущий и, без паузы, сложная связка с тройным изменением угла атаки…

Что там у кого отлетело и упало на снег, Семен разглядел не сразу: «Господи, да он же ему ухо отрезал!»

– Станди вок-ко, – сказал, улыбаясь, Хью, – тэнут ли кар, таари ур. Уменхур нкоа?

«Сейчас будет второе, – перевел для себя Семен. – Потом нос, потом голова. Или сначала отрезать руки?»

Он решил не проверять, что будет, если неандертальцы заметят его раньше, чем он сам того захочет. Семен набрал полную грудь воздуха – эти ребята болезненно воспринимают громкие звуки. Сделал шаг вперед, поднял арбалет и заорал по-русски: