Клан Инугами

Екомидзо Сэйси

Киндаити вытащил кресло на балкон, выходящий на озеро, и принялся листать уже сильно замусоленные страницы книги. Потом, отложив ее, вынул из конверта и заново перечитал вот такое странное письмо:

Уважаемый господин Киндаити,

с великим сожалением я, не имевший до сих пор удовольствия быть с вами знакомым, беспокою вас столь неожиданным посланием, но есть некие обстоятельства, принуждающие меня обратиться к вам с просьбой. Речь идет, в частности, о ныне живущей семье не кого иного, как Сахэя Инугами, чью биографию беру на себя смелость прислать вам в отдельном конверте. Меня крайне тревожит то, что в ближайшем будущем клан Инугами может оказаться в великой опасности. Под великой опасностью

я имею в виду угрозу кровавых инцидентов, которые, как я полагаю, относятся к сфере вашей профессиональной деятельности. Мысль о том, что члены этой семьи один за другим могут стать жертвами, эта мысль не дает мне уснуть по ночам. На самом деле речь идет не о будущем — все уже происходит в настоящий момент. Не представляю себе, какая ужасная катастрофа произойдет, если не обратить на это внимания сейчас. Вот почему, понимая всю дерзость моей просьбы, я пишу, чтобы просить вас приехать в Насу и провести расследование этого дела, дабы предотвратить возможную трагедию. Прочтя это письмо, вы, вероятно, усомнитесь в моем душевном здоровье. Однако разрешите вас заверить, я не сумасшедший. Не безумие, но крайнее беспокойство, страх и ужас понуждают меня умолять вас о помощи.

Если по приезде вы соблаговолите позвонить мне по номеру «Юридической конторы Фурудатэ», указанному на этом конверте, я немедленно встречусь с вами. Коленопреклоненно умоляю не пренебречь моей просьбой.

С наилучшими пожеланиями, Тоёитиро Вакабаяси.

P.S. Прошу вас хранить содержание этого письма в полнейшей тайне.

Письмо было написано неловко, будто человек, привыкший к канцелярскому стилю, очень старался перейти на разговорный. Даже Киндаити — а его мало что могло привести в смятение — даже он был сильно озадачен, прочитав это послание. «Я не сумасшедший», написал автор письма, но все говорило о противоположном. Поначалу Киндаити даже подумалось, не шутка ли все это.

Слова «угроза кровавых инцидентов» и «члены этой семьи один за другим могут стать жертвами» означали, что пишущий предполагает серию убийств. Но если так, откуда ему это известно? Человек, замышляющий убийство, не стал бы разглашать своей тайны, да и убийство, если кто-то и замыслил его, совершить не так-то просто. Полная уверенность автора в том, что предполагаемые преступления обязательно произойдут, придавала его словам оттенок безумия.

Хорошо, допустим, что такой план действительно существует и этот Вакабаяси что-то о нем узнал. Почему бы ему в таком случае не сообщить об этом потенциальным жертвам? Предположим, он не считает возможным заявить в полицию, поскольку преступление еще не совершено, однако предупредить тайком тех несчастных, кого он считает потенциальными жертвами, безусловно, мог бы. Если по какой-то причине он не может переговорить с ними лично, есть ведь и другие способы — например, анонимные письма.

Киндаити хотел было посмеяться над этим посланием. Однако одна фраза чем-то смущала его. «На самом деле речь идет не о будущем — все уже происходит в настоящий момент». Имел ли автор письма в виду, что некое страшное событие уже произошло? Кроме того, Киндаити насторожил тот факт, что Вакабаяси, судя по всему, работает в юридической конторе, а значит, скорее всего, сам является юристом или стажером — то есть действительно имеет возможность открыть семейную тайну и обнаружить замысел убийцы.

Вот почему Киндаити внимательно перечитал письмо, а потом изучил «Биографию», присланную Вакабаяси. Семейные обстоятельства клана Инугами, подробно описанные в книге, сразу же пробудили в нем интерес. Киндаити было известно, что старый Сахэй Инугами умер ранней весной. Но тут ему вспомнилось, что оглашение завещания Сахэя, как он где-то слышал, было отложено до репатриации одного из внуков, и его любопытство разгорелось еще сильнее. Киндаити поспешил завершить дело, которым был занят, и с небольшим чемоданчиком

в руке внезапно появился в Насу.

С письмом и книгой на коленях Киндаити рассеянно размышлял над этой ситуацией.

Тут в комнату вошла служанка с чаем, поставила чашку на стол, повернулась и уже направилась к двери, когда Киндаити окликнул ее:

— Эй, барышня, барышня, где находится имение Инугами?

— Его отсюда видно.

Посмотрев в направлении, указанном служанкой, он увидел в нескольких кварталах от гостиницы красивую виллу европейской архитектуры, окрашенную в кремовый цвет, и здание в японском стиле, увенчанное крышей со сложным смешением углов. Задний двор простирался до самого озера и был связан с водой большим каналом.

— Понятно. Действительно, великолепное здание. Кстати, я читал где-то, что один из внуков господина Инугами еще не вернулся с войны. Не случилось ли чего-нибудь с тех пор? Нет ли еще известий?

— На самом деле говорят, что господин Киё на днях прибыл в Хакату. Его мать, конечно, страшно обрадовалась и поехала навстречу. Рассказывают, будто сейчас они остановились в их доме в Токио, а через пару дней прибудут в Насу.

— А, значит, он вернулся в Японию. — От такого нежданного совпадения сердце Киндаити затрепетало.

В этот самый момент водяные ворота имения Инугами бесшумно поднялись, и весельная лодка выскользнула на озеро. В лодке сидела молодая женщина — и больше никого. Какой-то мужчина взбежал на дамбу за воротами, словно хотел сопроводить ее; они обменялись несколькими словами, она помахала на прощание, и мужчина побрел назад. Женщина гребла ровно, умело работая веслами. Это явно доставляло ей удовольствие.

— Эта женщина — одна из Инугами? — спросил Киндаити.

— О, это барышня Тамаё, — ответила служанка. — Нет, она не член семьи, но я слышала, будто она в родстве с человеком, бывшим когда-то хозяином старого господина Инугами. Она просто немыслимо хороша. Все в один голос твердят: в Японии не найти большей красавицы.

— Да ну? Неужели такая красотка? Ладно, давайте хорошенько разглядим ее.

Киндаити позабавила чрезмерная восторженность служанки, он вынул из чемоданчика бинокль и направил его на женщину в лодке. Однако, едва в поле его зрения оказалось хорошенькое личико, приближенное линзами, по спине у него пробежала дрожь. Служанка не преувеличила. Киндаити тоже никогда в жизни не видел такой необыкновенной красоты. Тамаё взмахивала веслами, слегка откинув голову, полностью отдавшись удовольствию, и краса ее казалась почти неземной. Волосы, доходящие до плеч, легко завивались на концах, щеки округлые, пышущие здоровьем, длинные ресницы, хорошо очерченный нос и неотразимые, очаровательные губы. Спортивный костюм плотно облегал гибкое тело, а изящные линии фигуры — их описать словами просто невозможно.

Такое совершенство в женщине порою может испугать, даже ужаснуть. Киндаити смотрел на Тамаё, затаив дыхание. Вдруг выражение ее лица изменилось. Тамаё перестала грести, глянула на днище лодки. Потом почему-то вскрикнула, бросила весла, отчего лодка накренилась и заплясала на воде. Вот женщина вскочила, глаза ее расширились от ужаса, и она отчаянно замахала руками над головой. Лодка под ней быстро погружалась в воду. Киндаити тоже вскочил со своего плетеного кресла.

Гадюка в спальне

Киндаити ни в коем случае не забыл о Вакабаяси, которого ожидал, но, как он полагал, гость появится еще не скоро. Кроме того, разве мог он допустить, чтобы кто-то утонул у него на глазах? Киндаити бросился сломя голову из комнаты и вниз по лестнице. Позже выяснилось, что это был первый случай, помешавший его расследованию дела Инугами. Если бы именно в этот час Тамаё не начала тонуть в воде и если бы Киндаити не бросился спасать ее, он, без сомнения, разобрался бы в этом деле гораздо быстрее.