Кладоискатель
Шрифт:
Поставив кубок с вином, я достал из-под плаща цепь с орденским медальоном, и чуть было не начавшаяся драка прекратилась. Сразу как-то стало тихо, и грозная толпа выпивох, собравшихся меня бить, куда-то исчезла, превратившись в стадо испуганных баранов.
— Простите, ваша милость, мы не знали… Мы не хотели, — что-то ещё бормоча и оправдываясь, они снова уселись за стол, опасливо оглядываясь на меня.
Отвернувшись от них, я посмотрел на Леду, незаметно заснувшую за столом, не выпускающую из руки недоеденный пирожок; видимо, от тепла и еды она сомлела, и сон сморил её.
Тихонько, чтоб не разбудить, я взял её на руки, и направился к выходу
— А клал я на этих проклятых колдунов, чтоб они провалились в бездну вместе со своими орденами! Я никому не позволю захапать мои денежки!
Вопил мастер, нашедший клад. Видно, от свалившейся на него удачи и выпитого вина у него голова пошла кругом. Пошатываясь, он пытался вылезти из-за стола, за которым его удерживали более трезвые друзья. Что ж, оскорбление было публичным, наказание будет таким же. Тихо, чтоб не разбудить ребёнка я произнёс:
— Артарншарунд!
Вопль боли, от которого содрогнулся весь трактир, прозвучал так, что его услышали не только те, кто в этот вечер был в нём, но и жители соседних домов. Мне не приходилось раньше использовать Слово боли на ком-либо; я только недавно его выучил из книги некромантов. Поэтому эффект использования его удивил даже меня. Жертву буквально выворачивало наизнанку: он вопил так, будто из него одновременно вытягивали внутренности, ломая кости и выжигая глаза. Испугавшись того, что он сейчас помрёт от боли, я поспешил отменить заклинание. Тело мужчины потихоньку перестало трястись от судорог; он лежал на спине, жадно хватая воздух ртом, а под ним расплывалась вонючая лужа мочи.
В наступившей тишине все посетители и обслуга таверны со страхом смотрели на меня и на орденский знак, висевший у меня на груди. Не зная, что ответить на эти взгляды, я молча развернулся и вышел из таверны, а в спину донеслись чьи-то тихо сказанные слова: «Проклятый колдун!»
Не понимаю этого отношения. Когда от тебя что-то надо, помощь ли, исцеление ли, они прибегают посреди ночи, падают на колени, размазывая сопли со слезами, и просят: «Мастер, помогите, спасите! Век благодарен буду! Богов молить за вас стану!», а потом за спиной шипят: «Проклятые колдуны! Все беды от вас!» Тьфу, надоело!
Я шёл по улицам города, укутав Леду от ночной прохлады своим плащом. Её не разбудили ни вопли каменщика, ни то, что я её нёс на руках. Она сладко спала, и видимо, ей снилось что-то хорошее, потому что она улыбалась во сне.
А в моей голове кружился хоровод мыслей. Я никак не мог забыть историю с кладом. А ведь сколько таких кладов и сокровищ лежат где-то, укрытые от чужих рук и глаз своими хозяевами на чёрный день, а потом так и оставленные ими из-за войн, эпидемий или несчастного случая! И лежат они сейчас, ждут своего часа в разных тайниках и схронах, а хозяева за ними так никогда уже и не придут…
А ведь эти клады можно отыскать! Я ведь, в конце концов, некромант, и в моих силах, используя заклинания из книги Хозяев смерти, поговорить с теми, кто когда-то спрятал сокровища, да так ими и не воспользовался.
Добравшись, наконец, до своего дома, в котором уже все спали, я уложил Леду в свою постель, сняв с неё лохмотья, в которые она была одета, а сам пошёл в библиотеку. Идея с поиском клада меня полностью захватила; если найти достаточно большое сокровище, можно больше не тратить время на возню с просьбами горожан, не надо думать,
У учителя была хорошая библиотека. Она собиралась на протяжении поколений и передавалась от учителя к тому, кого он выберет своим преемником. В основном там были книги о волшебстве, но были и те, которые меня интересовали сейчас в первую очередь: исторические хроники, в которых описывались важные события, происходившие в разных странах: войны, эпидемии, восстания и т. д. В них я надеялся найти зацепку к будущему сокровищу. Я хотел найти что-то достаточно большое, что оправдало бы риск использования некромантии. Запрет на применение этого волшебства никто не отменял, и если я попадусь, то ни гильдия, ни учитель мне не помогут. Если не убьют на месте, то, по меньшей мере, я буду объявлен вне закона, и на меня будут охотиться Озарённые, как на бешеную собаку, пока не поймают и не казнят. Поэтому при поиске сокровищ мне следовало максимально сохранять тайну. Надо будет всё продумать, прежде чем что-то предпринимать. Но сама идея стоила того риска, на который придётся идти. Так я мог решить сразу две проблемы: денег, и возможности попрактиковаться в магии смерти. Поэтому, хоть риск и был, но если сделать всё незаметно, то никто ни о чём не узнает, а Озарённые и дальше будут охотиться на всяких недоучившихся колдунишек, обманывающих на улицах города простачков…
…Погруженный в чтение хроник, я и не заметил, как наступило утро нового дня, поэтому очень удивился, увидев на пороге Седру, нашу кухарку, внёсшую в библиотеку поднос с завтраком.
— Мастер Арен, у вас в спальне, на вашей кровати спит какой-то ребёнок.
Ах, да! Я вспомнил о ребёнке, которого вчера привёл домой.
— Седра, покорми малышку завтраком, и помой её. Уж больно она чумазая. И ещё подумай, может быть что-то найдёшь из одежды. После того, как приведёшь её в порядок, отправь её ко мне. Я отведу её назад в дом милосердия: там могут волноваться.
— Хорошо, как скажете, мастер Арен, — почему-то внимательно посмотрев на меня, сказала Седра.
А я снова погрузился в чтение хроник. В них как раз описывалась война между двумя давно забытыми королевствами. Из кухни доносились разговоры; спустя некоторое время по дому расползлись вкусные запахи еды, а внизу загремели тазы, в которых подогревали воду. Все эти звуки и запахи изрядно отвлекали меня от работы и мешали сосредоточиться. Заметив, что я в третий раз перечитал страницу, но так и не смог вникнуть в то, что в ней было написано, я понял, что пора отдохнуть, и решил позавтракать ароматными блинчиками и свежими фруктами из нашего сада.
Когда Седра снова позвала меня, я не сразу узнал в красивой, улыбающейся девочке в нарядном коричневом платье и небольших башмачках вчерашнего заморыша. Оказывается, у неё были рыжие волосы. Она сидела вместе с моим учителем за столом, и о чём-то весело болтала с ним. А Седра, явно довольная моим удивлением и своей работой, сказала:
— А всего-то надо немножко любви, немножко доброты, и большой таз горячей воды. И из серого воробышка получился настоящий лебедь. Платье у меня осталось от старшей дочери, я его ей сама когда-то сшила, но та уже давно выросла, а я вот всё его хранила как память. А тут пригодилось! Нашей малышке оно как раз впору пришлось.