Клад
Шрифт:
— Я знаю только одно: клад «всплыл» со дна реки, и я пытаюсь добраться до тех, кто знает об этом больше меня.
— И все?
— Все.
— Вы не нашли клад?
— Нет.
Вера наклонила голову и прикрыла глаза пальцами.
— Я надеялась, что ошибка поправима, хотя и понимала, что очень ошиблась, что неправильно поступила… Но если бы клад нашли… Получается, что его нашли преступники? Это я виновата во всем, я! Не представляю, что со мной теперь будет… Всю жизнь меня преследуют несчастья, и даже винить некого. Неужели я хуже всех?
Мазин не представлял суть ошибки, но ему
— Как это началось?
Вера подняла голову и доверчиво посмотрела на Мазина. Кот, видя, что кормилицу обижают, смотрел жестче.
— С подарка.
— Говорите, говорите! Разберемся вместе.
Не очень гладко, однако вполне доступно, постепенно обретая управление чувствами и словами, подбодренная, Вера рассказала, что есть человек, который к ней очень хорошо относится и раньше так относился и помогал, когда она с маленьким ребенком одна осталась, но между ними ничего нет, он только хороший друг и считает необходимым поздравлять ее с днем рождения, хотя она всегда возражала против трат на подарки, но все-таки, как и каждой женщине, приятно… И вот недавно, в очередной день рождения, он принес античную монету, чтобы она сделала какое-нибудь украшение, она не хотела брать, потому что место такой вещи в музее; но он уговорил, сказал, что монета обычная, нашла ее в огороде знакомая старушка Бог знает когда, и в музее она затеряется среди многих подобных и пролежит десятки лет в фондах, где ее никто и не увидит…
Пока рассказ Веры не вязался с тем, что было известно Мазину. Филин говорил, что монета в музее.
— И вы взяли?
— Да, взяла.
— Это и была ошибка?
— Да, но я тогда и не думала…
— Не волнуйтесь. Налить вам воды?
— Может быть, чаю или кофе выпьем? У меня есть растворимый.
— С удовольствием.
Вера поставила воду на газовую плиту. Было видно, что пауза ей нужна.
— Вот сахар, печенье.
— Спасибо. Себе наливайте.
Вера сделала небольшой глоток.
— Я должна все рассказать.
— Конечно. Я слушаю.
— Такое только со мной бывает. Буквально через день в музей приходит коллекционер, молодой мужчина, и просит показать монету, которую якобы сдал Саша… Так зовут моего друга…
Мазин не спросил фамилию. С самого начала было ясно, что речь шла о Пашкове. Новым оказалось то, что в музей Пашков монету не передал.
— Как же вы вышли из положения?
— К счастью… Нет, к несчастью, монета была со мной. И я показала ее и даже дала сфотографировать. Я не могла подвести Сашу, хотя и не понимала, что произошло. Вы считаете, это ужасно, да?
— Пока это попадает под категорию ошибки. Вы, конечно, решили тут же сдать монету, правда?
— Еще бы! Но меня удивило внимание коллекционера именно к этой монете, которую мы считали самой обычной.
— Значит, это вы установили, что монета из клада?
— Да! По «Археологическому вестнику» и старой описи. Вы не представляете, что я пережила. Я позвонила Саше. Я обычно не звоню ему первая: Так у нас сложилось. Но я должна была, и я позвонила. Он
«Посланец профессора», — подумал Мазин.
— И вы сдали монету в музей?
В ответе он не сомневался.
Вера поставила чашку на блюдце.
— Она до сих пор у меня.
Мазин сказал только:
— Не понимаю.
У Веры дрожали губы.
— Это самая непростительная ошибка. Саша решил, что нужно взять у старушки письменное подтверждение находки, что он сам все подготовит, чтобы не волновать ее официальщиной и опросами, и тогда уже, с этой бумагой, мы сдадим монету. Речь шла о паре дней, хотя я чувствовала беспокойство, мне не понравился этот коллекционер…
— Валера?
Мазин вспомнил и сопоставил: Филин просил молодого человека сфотографировать монету, и он же направил на подворье Захара покупателя. Одного и того же? Конечно!
— Валера? Так его зовут?
— Вы знаете? А я даже не спросила фамилию.
«Сыщик-всезнайка! — подумал Мазин. — Элементарные факты не смог сопоставить. «Покупатель»-то прекрасно знал о кладе! А Дарья про него — «не по делу»! По делу, милая, по делу!»
Досада чуть улеглась. Из густого тумана проступили наконец неясные еще, правда, контуры.
— Фамилия его Денисенко. Но сначала о вас. Вы говорили о паре дней…
— Да, через два дня Саша позвонил и сказал, что замотался, что не успел, а о кладе беспокоиться нечего, напротив, он разузнал что-то интересное от какого-то доктора и собирает дополнительные сведения, что этот доктор и послал Валеру, думая, что монета в музее. Короче, все в порядке, нам повезло, мы сделаем музею хороший сюрприз, но в ближайшие дни он в полной замотке.
«Дарья или клад? Что замотало?»
— Что же вы подумали?
— Очень удивилась. Обычно он бывал подчеркнуто внимателен, даже если я ни о нем не просила, а тут ставил меня в такое двусмысленное положение. Какой-то доктор и Валера считают, что монета в музее, а она все еще у меня. Это же почти кража. Я предчувствовала плохое. Так и случилось. Когда я увидела, что в конверте еще одна монета, я была потрясена. Целый день я звонила Саше, но он не отвечал. И только вечером я поняла — клад нашли и мне сообщают об этом, чтобы я молчала. Конечно, я не стала бы молчать, только не знала, с кем раньше поговорить, с директором музея или в милицию обратиться. Вы меня опередили и теперь имеете право мне ни в чем не верить.
— Я верю. Вы подозреваете Денисенко?
— Только он знал, кроме нас. И он мне очень не понравился. Я говорила вам только правду… Но можно спросить? С Сашей ничего не случилось?
Мазин хотел сказать: погиб другой человек, — но подумал, что с нее на сегодня хватит. И поставил вопрос иначе:
— Не беспокойтесь. Разрешите, я немного отвлеку вас от клада. У вас был близкий человек, который бы относился к вам, ну, скажем, так же внимательно и заинтересованно, как Саша?
— Нет, мне не везло в личной жизни, — ответила Вера просто.