Киви
Шрифт:
Город ступенями спускается к заливу. Четко видны выросшие в различных его частях восьми-, десятиэтажные здания. Они выделяются на фоне в целом невысокого юрода. До самого недавнего времени здесь предпочитали строить дома не выше пяти этажей: в районе Веллингтона часты землетрясения. Но из-за недостатка свободной площади в городском черте город начал расти вверх. Новые здания строятся на особо прочных фундаментах.
На высоком откосе над заливом виднеется большое здание католического монастыря. Его серая островерхая крыша, темный камень стен, узкие, удлиненные окна как-то не вяжутся с общей картиной города. Здание кажется целиком
Почти у подножия монастыря начинаются причалы порта. Тут властвует другой бог — бог коммерции. Краны подымают с палуб контейнеры с товарами из Англии и Японии, США и Австралии. В трюмах судов исчезают ящики новозеландского масла и тюки шерсти.
На площадке ветрено. Но собравшаяся здесь, чтобы «любоваться видом родного города, группа веллингтонцев не обращает внимания на назойливый свист ветра, на его резкие порывы. Они привыкли к этому. Недаром сто-лицу называют «ветреный Веллингтон». Говорят, что это единственное место в стране, где женщины не носят шляп с нолями, так как рискуют их потерять.
Веллингтон расположен близ пролива Кука, в который, как в раскрытую дверь, врываются ветры то с Тихого океана, то с Тасманова моря. Несмотря на то что Кухта, на берегу которой раскинулся город, казалось бы, хорошо защищена от штормов, ветер все-таки проникает в нее, и приходится принимать специальные меры при швартовании судов, чтобы их не разбило о причалы.
Неподалеку от Веллингтона на одной из шоссейных дорог, ведущих к городу, можно увидеть надпись, которую, как говорят веллингтонцы, не найдешь ни на одной другой дороге мира: «Осторожно! Ветер!»
Порывы ветра в этом месте бывают так сильны, что они могут сдуть автомобиль с дороги. Такие случаи бывали, а в начале века здесь ветром перевернуло целый железнодорожный состав.
Недаром, обращаясь к тем, кто едет в столицу в первый раз, новозеландский поэт Хэмиш Фенн писал:
Пусть будет не буйным, а ласковым ветер,
Которым вас Веллингтон ветреный встретит!..
Здесь часто меняется атмосферное давление, что порой неприятно сказывается на тех, кто к этому не привык. Мы испытали это на себе. К вечеру первого же дня, проведенного в Веллингтоне, мы почувствовали недомогание и небольшую слабость, которые не сразу прошли. Нам сказали, что это результат резкого падения атмосферного давления.
Середину площадки занимает несколько необычное, похожее на шалаш сооружение из каменных плит. На той стороне его, которая обращена к заливу, высечен бюст. Суховатое волевое лицо, взгляд устремлен вперед. Это памятник известному американскому исследователю Антарктики Бэрду. На пьедестале выбиты слова, взятые из подписанного в декабре 1959 года международного договора об Антарктике, одним из инициаторов которого было Советское правительство: «Антарктика должна использоваться только в мирных целях».
Хорошие слова! Здесь, на пороге шестого континента, они особенно уместны.
«КАНОЭ МАУИ»
Новый Эдинбург
КРАТЧАЙШИЙ путь с Рыбы Мауи (Северного острова) на Каноэ Мауи (Южный остров) лежит через пролив Кука, тот самый, где Купе настиг и убил спрута. Пролив неширок — в самом узком месте всего 25 километров. Из Веллингтона в Пиктон или Бленем на противоположном берегу пролива можно попасть на самолете за какие-то двадцать минут. Но мы летели из Веллингтона на юг, в Данидин, вдоль всего Тихоокеанского побережья, и потому наш перелет занял около двух часов.
В иллюминаторы по левую сторону самолета все время был виден океан; по правую — непрерывная зубчатая стена покрытых снегами Южных или, как их иногда называют, Новозеландских Альп.
Данидин встретил нас ярким солнцем и приятной свежестью. Здесь, как и следовало ожидать, было заметно холоднее, чем в Веллингтоне и тем более в Окленде. Этол Моррис, президент Оклендского отделения Общества Новая Зеландия — СССР, и Алек Рид, о котором уже упоминалось, оба коренные оклендцы, предупреждали нас об этом.
— Данидин… Б-р-р! Холодно!.. — говорили они, стуча зубами для наглядности.
Но холод, как и жара, — понятие относительное. То, что живущие в субтропиках оклендцы считали холодом, напоминало нам хорошие, бодрящие майские дни в Москве.
Данидин называют Эдинбургом юга. И не из-за какого-то случайного сходства со столицей Шотландии. Основатели Данидина, шотландские переселенцы, с самогона-чала задумали построить город, который повторял бы черты Эдинбурга. Само наименование города — Данидин — древнее кельтское название Эдинбурга. Многие улицы названы так же, как улицы шотландской столицы: Дункан, Маклэгон, Розлин. Видно, деды теперешних данидинцев тосковали по покинутой ими родине. Небольшая протекающая через город речка носит название, часто встречающееся в шотландских балладах и сказаниях — Воды Лит.
Даже по климату Данидин напоминает шотландские города. Зимой здесь часты дожди и туманы. Говорят, что в зимнее время в Данидине почти в два раза возрастает потребление виски и рома.
Данидинцы, как, впрочем, большинство новозеландцев, страдают сентиментальной привязанностью к камину, этому англо-шотландскому изобретению.
А ведь от каминов даже в избалованной солнцем Новой Зеландии толку мало. Конечно, приятно посидеть у огонька, но, когда температура на улице падает до 10, а то и до 5 градусов, а за тонкими стенами домов воет ветер и льет дождь, данидинцы с тоской начинают думать о паровом отоплении, которого, как правило, в их домах нет. К тому же в Новой Зеландии не делают двойных рам.
Вот и получается, что за коротенькую новозеландскую зиму местные жители умудряются достаточно намерзнуться и сполна «насладиться» всяческими насморками и кашлями. Недаром в гостинице, в которой мы останов вились, нам тут же предложили грелку для ног.
В нашей гостинице все было шотландским: и ее название «Обон», и ее хозяин старик шотландец, и раскатистое «р» в его речи, и еда, которую нам подавали.
Впрочем, помимо шотландской овсяной каши к завтраку нам принесли неизменное английское блюдо — «bacon and eggs» — яичницу с тонкими, как папиросная бумага, ломтиками копченой грудинки.