Кит в моей голове

– А как ты узнаешь его?

–Просто. Весь мой мир обрушится на мою голову.

Лес, лохматым ковром выстеливший холмы да горы, вероломно подступал к городку со всех сторон. Кто у кого отвоевывал захваченные позиции и на чьей стороне нынче был перевес, я не знала. Плотная стена деревьев, молчаливо сомкнув ветви-плети, по стойке смирно замерла по сторонам в ожидании последнего решающего сражения. Осторожным пугливым ужом крался серпантин дороги меж этих вековых стволов, по временам мелькали вдоль обочин километровые столбы.

Я приоткрыла окно, и ветер преданно

лизнул меня в лицо. Снаружи было довольно прохладно. Плевать. Я открыла окно шире, мне надо привыкать к суровому климату северных широт, я должна научиться выживать здесь. Пусть мне не выбраться из городских стен ближайший год, пусть до дня возвращения к прежней, привычной жизни долгие месяцы, но все же это не ссылка.

– Это не ссылка, – упрямо повторила я себе в который раз. Я отчаянно нуждалась в теплой дружеской поддержке.

В зеркале заднего вида встретилась с вопросительным взглядом водителя и послала ему мимолетную вымученную улыбку, вновь отворачиваясь к окну. Таксист тут ни при чем. Это для меня щербатый асфальт трассы незнаком, а он прекрасно знал, где конечный пункт, и вел к нему свою старенькую желтую машину уверенно. Может, где-то в глубине души он даже сочувствовал мне.

По-прежнему мелькали стволы деревьев, но город приближался, я это чувствовала. Меня не просто напугать, а здесь живут самые обычные люди. Самые обычные… Но в городе этом, как на неизвестной планете, все будет чужим мне. Все так и останется для меня чужим.

Пусть останется…

Я не стала брать ключи от бабушкиной машины, небольшого золотистого «Рено», что сиротливо приткнулся у подъезда. Надо дать ей время привыкнуть к тому, что я давно уже самостоятельная, взрослая. О том, что я еще в прошлом году получила водительское удостоверение, папа ведь ей до сих пор так и не рассказал. К тому же, я не знала дороги к институту, а навигаторы всегда охотно заводили меня в самые разные места, но только не туда, куда на самом деле лежал мой путь. А в свой первый день учебы опаздывать мне совершенно не хотелось, из-за переезда я итак пропустила целую неделю занятий.

Я удивилась, выяснив, что при желании могу добраться до института пешком, конечно, если выйти загодя. Вот оно, одно из преимуществ небольших городков. Всего каких-то пять, а может, шесть остановок… я считала не очень внимательно.

Шагать вдоль прямого, широкого и чистого проспекта, рассматривая вывески и незнакомые лица прохожих, мне понравилось. А когда вдалеке увидела здание института, просто поразилась: высокое, в классическом стиле, с внушительным фасадом, перевитым колоннадой, оно величественной горой возвышалось прямо посреди квартала, собранного из низких деревянных домов. Краска по стенам кое-где уже облупилась, но былое величие так и сочилось из каждого окна. Окна, к слову, все же потрудились заменить пластиковыми.

Свернув влево, я сразу оказалась на аллее под сенью широких раскидистых лип, кроны их медленно раскачивались, вздрагивая от ветра. Задрав подбородок кверху, я смотрела на них, пока не закружилась голова. Деревья еще не успели полностью освободиться от роскошного убранства, а листья их были такими солнечными и светлыми, что немного скрасили серость утреннего тумана, в которой я почти утонула.

Я потянулась за телефоном, собираясь сделать красивый жизнеутверждающий снимок, чтобы послать его маме, но вовремя вспомнила, что родители далеко, в археологической экспедиции

на востоке страны, и номер, скорее всего, останется недоступным до вечера, до тех пор, пока они не возвратятся в базовый лагерь.

Позади из-за поворота вдруг раздался такой отчаянный визг шин, что я, не раздумывая, отскочила к самому бордюру, где вдоль обочины плескалась глубокая мутная лужа, та, что осталась после ночного дождя. И вовремя. Мне удалось разглядеть блестящий темно-серый бок автомобиля, прежде чем «БМВ» пронесся мимо, щедро обдав меня грязью из лужи.

Не успела я опомниться, чтобы отряхнуться, увидела: машина эта остановилась неподалеку на внутренней стоянке института, а водитель начал медленно сдавать задним ходом согласно разметке, собираясь занять одно из пустующих мест. Именно туда я, собственно, и направлялась.

Мощный двигатель, наконец, смолк, а из-за руля выбрался рыжий веснушчатый парнишка довольно простоватой деревенской наружности, и этот фрукт даже не соизволил взглянуть в мою сторону.

– Эй, ты, гонщик! Я тебе говорю, придурок! – со злостью и возмущением выкрикнула я, дождавшись, чтобы он обернулся, широко развела руки по сторонам, указывая на испорченную одежду, – что за дела?? Извиниться губа треснет?

Нахально ткнув в меня пальцем, в ответ на это он попросту расхохотался. Это было настолько неожиданно, что я лишилась дара речи. А он, этот рыжий, так и покатывался со смеху, глядя на меня, и даже смех у него был неприятным. Потом, сорвав в головы воображаемый колпак, вдруг принялся шутовски раскланиваться. Вот, значит, как: это и есть местный клоун.

Второй парень, что был с ним в машине, высокий и безразличный, в надвинутом на самые глаза капюшоне, на эту сцену вообще никак не отреагировал. Постояв недолго, с отсутствующим видом наблюдая за глупыми ужимками друга, просто развернулся и, сунув руки в карманы толстовки, зашагал прочь в сторону главного входа. Торопливо щелкнув брелоком и позабыв обо мне, рыжий припустил следом. Да уж, в гостеприимстве местные жители меня в буквальном смысле искупали. И это только первый мой день. Может, город не принимает меня, потому что наши чувства взаимны?

Я уперлась руками в бока, раздумывая, как теперь быть. Не стану же я возвращаться домой, чтобы сменить гардероб?

– Не обращай внимания, – вдруг услышала рядом тонкий девчачий голос, – он не хотел тебя обидеть, просто, как обычно, выпендривается. Это даже не его машина… Короче, редкостный он болван, а на таких жалко тратить нервные клетки.

– И не он один.

Я продолжала хмуро наблюдать за ними. Рыжий уже догнал того, второго. Вот он, продолжая дурачиться, обежал его кругом, будто дразня, подкидывая ключи в ладони, потом, наконец, устав вихляться, перебросил их молчаливому парню. Выдержка тому так и не изменила, – завидное самообладание, однако, да и поймал он ключи одной рукой, не глядя. Какой ловкий тип. Мне сразу стало понятно, кто из них двоих – законченный холоп, а кто и барин.

Поднявшись по ступенькам, ребята совсем скоро скрылись из виду, затерявшись среди колонн, а я услышала легкий вздох. Повернувшись к незнакомке, заметила, что она до сих пор глядит в ту сторону. По кому из них она могла вздыхать, мне, в общем, тоже было понятно.

Я присмотрелась к ней: светлые, теплого оттенка волосы обрамляли худенькое остроносое лицо, черные, как маслины, глаза были удачно подчеркнуты нежно-песочными тенями. Лицо, которое я, не задумываясь, могла бы назвать миловидным.