Кислотники
Шрифт:
– Ты сейчас же покажешь мне дом этой девчонки, понял?
Бернард выпустил пар, вытащил голову Джанка из рулевого колеса и отшвырнул его на пассажирское сиденье.
– И смотри, я тебя с дерьмом съем, ты, чертов урод с гнилыми мозгами.
Джанк сдался. Он так и не потерял сознания и теперь уже ничего сделать не мог. Они почти приехали. Джанк сказал Бернарду, чтобы на следующем повороте тот свернул направо, и две минуты спустя «лексус» припарковался перед вереницей стандартных домов, тянувшихся вдоль улицы. Дом Терезы находился в середине.
–
– Пошли, – кивнул Джанк.
Бернард выбросил жирные ноги из машины и двинулся вперед: четыре размашистых шага – и он уже у входа. Джанк шел следом.
– Ее зовут О'Доннел.
Бернард заколотил в дверь кулаком. Джанк подумал: «Господи, да он ее сейчас снесет!» Бернард кричал: «О'Доннел, О'Доннел!» и изо всех сил продолжал колошматить в дверь. Изнутри не доносилось ни звука. Через полминуты Бернард нагнулся, чтобы заглянуть в почтовый ящик, присел на толстых ногах, навалившись грудью на дверь, короткие пальцы-сардельки тыкались в узкую щель, пытаясь скинуть засов. Не похоже, что Бернарду удалось обнаружить признаки жизни внутри, но он не унимался:
– О'Доннел!
В ответ – ни звука. Бернард на секунду замолчал и обернулся к Джанку:
– Как ее зовут?
– Тереза.
Он снова просунул пальцы в почтовый ящик.
– Тереза О'Доннел, открывай немедленно! По-прежнему ни звука.
Бернард разогнулся:
– Попробуй ты.
Джанк шагнул к двери и стал громко стучать, крича самым густым басом, на какой оказался способен:
– Мисс О'Доннел, мы знаем, что вы дома. Жирная рука Бернарда вцепилась в его тощий зад. Джанк еще успел услышать, как Бернард крикнул: «Дерьмо собачье, ублюдок», а потом голова Джанка с размаху врезалась в дверь, он хряснулся лбом о железный почтовый ящик и упал на тротуар, из носа у него хлынула кровь.
Джанк видел только жирные ноги, тяжело крадущиеся к узкому проходу, – Бернард пробирался к задней двери. Минуту спустя послышались крики. Бернард топал назад, волоча за руку Терезу. Она пыталась тормозить, упираясь каблуками в плиты тротуара, но толстяк все-таки дотащил ее до машины, прислонил к дверце со стороны водителя, одной рукой дернул ручку и бросил девушку на заднее сиденье.
Последнее, что увидел Джанк, с трудом оторвав от тротуара превратившийся в месиво нос, был Бернард, связывающий ноги Терезы и садящийся в машину. Тереза все еще лежала на заднем сиденье, задрав ноги вверх, когда «лексус» отъехал от обочины. Джанк подумал, что, наверное, уже мог бы и подняться, но к чему суетиться? Он в полном пролете, пусть все останется как есть.
Дверь дома Терезы распахнулась, и вышедшая Эстелла успела заметить, как «лексус» исчезает за поворотом.
– Очень мило, Джанк! – Она наконец обратила на него внимание. – Ты довел Бернарда прямо до дверей.
– Я надеялся, Тереза решит, что явились судебные приставы, и сразу сбежит через заднюю дверь. Никто из своих ведь не пользуется парадным входом…
– Услышав голос Бернарда, я поняла, что нужно сматываться, и мы рванули к задней двери,
– Бернард тебя не узнал? – спросил Джанк.
– Нет, – ответила Эстелла. – Иначе не посмел бы тронуть. Но в следующий раз узнает, обещаю. И это будет последнее, что он узнает в своей дерьмовой жизни!
Глава двенадцатая
– Значит, это Берджис похитил Терезу. Что у него, кстати, на нее есть? Ты же говорил, на пленке не записано, что это она спустила курок.
– Берджис ее изуродует. Или, того хуже, убьет. А все из-за меня: я намекнул, что Тереза может связать его со смертью Йена.
Джанк рассказал, какую сочинил историю про Йена и торговлю наркотой, как убедил Берджиса, что смерть Йена грозит ему крупными неприятностями.
– Я просто искал способ уберечь ее от копов. Вот и ляпнул Берджису, что весь кокаин покупал для него у Йена.
– Ей не о чем беспокоиться, поверь мне.
Эстелле наконец удалось – не без труда – уговорить Джанка подняться с тротуара и войти в дом. Теперь, наливая чай, она пыталась образумить его.
Но Джанк ничего не хотел слышать:
– Бернард увез Терезу в бар. Если я сейчас же двину туда, успею до Берджиса.
– Оставь! – приказала Эстелла. – Есть вещи поважнее. Мне нужен пистолет– и ты поможешь раздобыть его.
– Что я знаю о пистолетах?
– Раньше кое-что знал. Помню, как однажды ты размахивал пистолетом в клубе и орал, что перестреляешь всех, к чертовой матери, если они не вырубят музыку и не дадут отдых твоей голове.
– Я такого не припоминаю.
– Ты тогда психовал.
– Что бы я стал делать с пистолетом? Если бы у меня и был пистолет, я скорее всего застрелился бы.
– Может, у тебя инстинкт выживания посильнее, чем ты думаешь. Пережить семидесятые – это просто классно. Должна признаться, я удивилась, увидев тебя. Считала, что ты давно сыграл в ящик.
– Иногда я и сам не верю, что еще жив. Потом гляжу на себя в зеркало и понимаю – нет, это не я, это кто-то другой.
– Когда ты так говоришь, я начинаю верить, что ты и впрямь совсем запутался. Я как-то читала, что шизофрения чаще всего встречается у молодых городских черных парней. Ты не черный, не молодой, – значит, по статистике, шизофрения тебе не грозит. Но если хочешь сорваться, подожди, пока я добуду пушку.
– А ты шизик? – спросил Джанк. Эстелла выглядела ошеломленной:
– Нет…
– Это хорошо. Я так спросил, на всякий случай, – объяснил Джанк. Он допил чай и начал рассуждать вслух: – Я тебе не нужен, чтобы достать оружие. Майкл Кросс по-прежнему живет в Мосс-Сайде. У меня есть адрес – наведайся к нему, а я пойду искать Терезу.
– Майкл Кросс… Мне всегда казалось… что он просидит всю жизнь в тюряге, если не уберется из Манчестера.
– Он там был, но уже вышел. А вот парни из его команды еще сидят.