Кишкодавка

Ласкер Егор

У кого-то гипс на пальцах, а у кого-то раздуло яйцо: что ж теперь – не работать? Сами рыбообработчики избегают официальной медицинской помощи, связанной с «энкой» (нерабочей сменой) и материальной поддержкой больного при «энке» в размере 1 доллар 33 центов

в день. Рабочему хочется большего. Он неумерен. Он прёт на трудовой подвиг, потому что его распирает жажда наживы. Тем более, хирург, к которому его привезли «с аппендицитом», легко распознав орхит, ставит один укол и отправляет Джо Раздутые Яйца восвояси на завод. А на другой день, когда пресловутому Джо совсем плошает, он покрывается липким потом, и бледность проступает на его изможденном челе, далекий хирург успокаивает медсестру (а через нее – Джо, донимающего заводского медработника своим нытьем). Он говорит в трубку, что «ничего страшного», можно жить дальше и с таким яйцом. Разрешает жить.

К вечеру Джо все же увозит карета «скорой помощи» в виде уазика-таблетки. И он успешно адаптируется к жизни в больнице Большежопинска, получая кашу и уколы антибиотика каждые три часа.

И как судить медицину, когда сам рыбообработчик рвется на работу, с негодованием отметая предложение полежать и поколоться еще недельку? И без того он лечится уже две! Каждый день огребая по 1 доллару 33 цента. Эта мысль будоражит его и выталкивает резко похудевшее тело вон из больницы. Ведь домой нужно приехать с деньгами, а не с яйцами. Яйца – это уже дело второе. Кому они, собственно, нужны на Большой

Земле в отсутствие материального благополучия?

Эта история получила свое ментальное продолжение и сопровождалась беглым раздором в комнате. Но не в тот миг, когда Кулунда осудил руководство не только Большежопинского завода, но и Среднежопинского, и Маложопинского и всех прочих по земле русской и – всех отсталых за рубежом. К этому конфликту мнений и интересов дело только шло.

А пока Серега – тот, что лежит на нижнем ярусе и выказывает вялое недовольство порядками на заводе и в стране, соглашаясь с Кулундой – «Да, на х. Заебали…» – приступает к лечению. С самого утра. Не с утра – спросонья. Утра, как и вечера на заводе нет, есть смены; они идут чередой вне зависимости от времени суток – восемь часов через восемь.

Серега «пшикает» в нос и в горло. Протирает уши спиртом. Точечно обрабатывает лицо бактерицидной мазью. Глотает таблетки и капсулы. Сморкается и кашляет. Ему вторят с других кроватей.

Все болеют по кругу, заражаясь один от другого. У всех с собой привезено (и куплено уже здесь с оказией) по большому пакету лекарств, висящих на стене или спрятанных в чемодане. Каждый рассчитывает только на себя. Медсестре не до того: ее задача – измерение температуры. Превентивный удар по коварному ковиду. Термометрия призвана защитить от новой чумы. Кашель, сопли и прочие мелочи в расчет не принимаются. Лишь бы соплюны не пыхали жаром.

Конец ознакомительного фрагмента.