Кисельные берега

Осьмак Анна

Она потрясла головой в попытке отогнать терзающие её мысли – безуспешно. Пытаться сейчас, немедленно вырваться из тенет удушающего гнева так же глупо, как пытаться погасить пожар чайной ложкой… Так что пусть его кипит…

Ну подождите же – вы у меня попляшете… Особенно ты попляшешь, котик… Я этого безнаказанным не оставлю: так отплачу за сегодняшний день – долго ещё почёсываться будешь… Кстати, куда я еду?

А куда мне ехать?

И что мне теперь делать?

Ах да, месть. В ней теперь смысл моей жизни…

Он узнает, он поймёт, он пожалеет!..

Так, стоп. Подожди-ка.

Кира, соберись! Месть – это замечательно, это вдохновляюще, но… Сейчас-то что? Куда ты гонишь машину?

Машину она бессознательно, как стойловая лошадь к конюшне, пригнала к своей новой элитной высотке, где недавно купила квартиру. Ну как купила… Договорилась с банком на рассрочку…

Кира вырубила орущее радио и заглушила двигатель. Позвякивая ключами, посидела некоторое время в непривычной тишине. Тишина давила. Раздражала. Бесила. Изгнанница резко распахнула дверцу и ступила красными туфельками на безупречно новый асфальт.

Привычно пикнула кнопкой сигнализации. Привычно потянула на себя ручку подъездной двери. В привычном нетерпении, постукивая каблучком, дождалась лифта… Только добравшись, наконец, до своей квартиры с модным чёрно-белым хайтековским дизайном от модного дизайнера – она вдруг замерла, будто на бетонную стену налетела.

Осознание произошедшего настигло внезапно.

Ведь вот как получается, если присмотреться: её не просто любовник бросил, не просто развенчал, унизил, безжалостно и грубо выставил. Не это, - ноги её подкосились и она неуклюже плюхнулась на пуфик в прихожей, - не это главное… Главное – это последствия. Которые, кстати, не заставят себя долго ждать.

Да… Весь мир от одного слова господина Шагеева и от её необдуманной, импульсивной реакции – вся привычная, отгламурованная жизнь Киры Волошкиной разлеталась вдребезги. На тысячи – нет, на миллионы осколков. Буквально – в пыль.

Квартира, машина, лыжный курорт, престиж и лоск – как всё это удержать? Как сохранить? Чем обеспечить?

Кира, нахмурившись, поднялась с пуфа – сумка из шкуры невинно убиенного крокодила, сухо щёлкнув застёжками, сползла с колен на пол.

Её хозяйка, не обратив внимания на потерю, процокала в комнату своей двухуровневой студии. Скинула по пути туфли и забралась с ногами в кресло. Что же делать?..

По детской привычке принялась было сосредоточенно грызть ноготь с дорогущим маникюром, но тут же опомнилась, отдёрнув палец – вот именно! Делать! Отставить прокрастинацию! Надо срочно предпринять шаги по поиску нового места: прозвонить по рабочим контактам, по деловым мужикам, строящим ей глазки на раутах и презентациях… Да у неё возможностей – тьма! Ей устроиться сейчас – с её внешностью, послужным списком и знакомствами – разплюнуть! А она раскисать надумала? Вот уж не дождётесь!

И без того не склонная к унынию, ещё более вдохновившись, Кира немедленно понеслась в прихожую за айфоном. Само собой, разнаипоследнейшей модели. Споткнувшись о сумку, аккуратно водрузила её на перчаточную полку, подивилась на своё недавнее замешательство – фыркнула: было бы с чего!

Тэкс… Что мы тут имеем… Она снова забралась в кресло и зарылась в телефонную книгу. Сергей Витальевич… Это который? А! Торговые центры

и сеть продовольственных… Ну, в общем-то, можно, наверное… Хотя… тип мутноватый… А это кто? Игорь Евгеньевич – «Консалтинг-групп»… Уже повеселее. Правда, Сергей Витальевич потучнее в плане доходности будет… Как и в плане комплекции, хм…

Телефон внезапно ожил – засветился, завибрировал, заиграл громко и докучливо: «Елизавета Непогрешимая» значилось на экране. Любящая внучка поморщилась и сбросила звонок. Небось, опять начнёт приставать со своей свадьбой и язвить в случае отказа…

На чём мы остановились? Игорь Евгеньевич, значит…

Гаджет вновь вздрогнул и заголосил. И вновь получил раздражённый тычок по красной кнопке.

Игорь Евген… Блин! Да сколько можно! Не в чёрный же список мне её заносить!

Кира отшвырнул надрывающийся телефон, выбралась из кресла. Скинула на диван жакет, оставшись в шёлковом топе, подошла к зеркалу. Осторожно потрогала пальцами припухшую скулу. Телефон не умолкал.

Заглянула в холодильник – в его белоснежном нутре скучало одинокое яблоко. Надо бы сгонять пообедать в какую-нибудь аркашку… Ага, в твоём положении только по аркашкам разъезжать. Эй, Кира! Помаши пока ручкой прохладной жизни! Здравствуй кухня, борщ и каша!.. Надо ужаться. Ненадолго. Стопудово ненадолго.

Телефон замолчал и начал по-новой. Терпение абонента лопнуло:

– Да! – заорала она в трубку. – Я занята! У меня совещание! Ты же видишь – сбрасываю, значит не могу говорить! Нет… Нет! Не приду я! Уже сказала ведь один раз, сколько можно повторять!..

Телефон был вновь закинут в диванные подушки. Потом подобран. Итак, Игорь Евгеньевич…

Как же хочется есть… Вот некстати! Интересно, это после перенесённых волнений? Или назло мыслям об экономии? Зачем я только подумала про обед!..

Ладно, Кира, соберись. Кто у нас тут ещё есть?.. Тесёмкин какой-то… Без имени-отчества… Не тот, случайно, что рестораном владеет на Пражской? Как он называется-то? Да так и называется, вроде, по аналогии, без заморочек – «Старая Прага». Кажется, там Ренат для топов корпоратив делал в честь своего юбилея. Перепелов ещё подавали с черносливом и белым “Petit Guiraud”…

Желудок сжался и растревоженно заурчал. Любительница перепелов и понтовых вин сглотнула и поплелась к холодильнику. Открыла. Яблоко – большое, красное, блестящее – невозмутимо и нагло таращилось из операционной белизны продуктового хранилища. Откуда оно, кстати, здесь?

Кира сдвинула брови. Она их сроду не ела – слишком уж фрукт прозаичный. Попыталась вспомнить… Может, Ренат оставил в последний свой визит? Вряд ли… Представить его с яблоком в кармане пиджака было также затруднительно, как с… веником в руках. Почему с веником? Ну так. Почему бы и нет. Затруднительно же? Хех…

Наверное, тёть Шура, домработница, подбросила! Во, точно! Это уже достовернее… Впрочем, неважно. На безрыбье, как говорится…

Голодающая взяла плод в руку, покрутила, брезгливо морщась – так себе замена перепелам – и вгрызлась в румяный бок крепкими, молодыми зубами. Прожевала, кривясь: как и следовало ожидать, витрина оказалась гораздо привлекательнее содержания – рыхлого и ватного.