Киреевы
Шрифт:
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Широко раскинулся Дубровский холм. Вершина его и пологие склоны густо поросли вековыми соснами. Вокруг холма на много километров тянулся дремучий, почти непроходимый лес. Дикое, глухое место… В старое время много ходило разных страшных рассказов про Дубровский холм. Редкий смельчак отваживался пойти туда.
В советское время Дубровский холм стал местом веселых молодежных прогулок. Девушки и юноши пробирались сквозь колючую лесную чащу, говором, смехом,
Пришли гитлеровцы — и снова только птицы и звери нарушали молчание леса.
…Тася пробиралась по лесной тропинке, невдалеке от Дубровского холма. Она спешила в сторожку лесника, где лежал недавно раненный партизан. Надо было переменить ему повязку, дать лекарство.
Рассвело. Серые тучи медленно расползались прямо над головой девушки. В просветах появилось небо, голубое, чистое, словно только что умытое дождем. Наконец сквозь тяжелую хвою робко пробился солнечный луч. Вот он скользнул между деревьями и упал на росистую траву. Девушка остановилась словно завороженная: в каждой капельке искрилось и переливалось всеми цветами необыкновенной радуги крохотное солнце…
Темные крылья ресниц прикрыли глубокую синеву глаз молоденькой партизанки. На нежном лице, едва тронутом загаром, появилась мечтательная улыбка. Тася совсем оторвалась от действительности, вся перенеслась мыслями в прошлое… Совсем юная, в праздничном светлом платье, она вместе со школьными товарищами пришла сюда, к Дубровскому холму.
Ей весело, хорошо! Так приятно вдыхать нагретую солнцем смолу, слушать оживленные разговоры друзей.
Нечаянно она задевает ногой о сучок, царапает ее до крови; трещит, рвется чулок, а чулки новые.
«Что мать скалист?»
— Тася, что с тобой? Почему ты отстаешь? — Ее одноклассник Виктор Киреев с тревогой смотрит на кровь, на порванный чулок… — Чем помочь тебе?
В голосе Виктора столько искреннего желания действительно что-то сделать, что Тасе вдруг становится радостно и уже не страшит мысль, что мать рассердится.
С минуту они молча смотрят друг на друга. Бешено колотится сердце.
Тася вспыхивает, срывается с места, бежит догонять других, быстрая, легкая, словно летит на крыльях.
— Осторожнее! Разобьешься! — кричит Виктор. В его озорном голосе Тася ясно чувствует ласку.
— Тася! Виктор! Ау! Идите скорее! — слышны голоса товарищей.
Это было не так давно, но как все изменилось с тех пор. И она, Тася, стала другая. А Виктор? Страшно даже подумать…
Хрустнувшая под чьей-то ногой ветка заставила Тасю очнуться. Навстречу ей шел широкоплечий молодой человек в темнозеленой футболке и в защитного цвета кепке, низко надвинутой на лоб…
Кровь отхлынула от лица девушки — она узнала Виктора Киреева.
— До чего же хорошо здесь! — воскликнул Виктор… Прямо сказка из «Тысяча и одной ночи»!
Он сразу охватил
— Здравствуй, Тася! — Виктор сделал шаг по направлению к девушке.
«Он наверняка не один, — молнией мелькнуло в Тасиной голове. — Надо скорее предупредить наших… надо стрелять…»
Дрожащей рукой она старалась вытащить из кобуры браунинг.
Подоспевший Кузьмич встал между ними.
— А ты, товарищ командир, еще хотел один идти, враз бы тебя тогда прикончили. Как видишь, с партизанами отряда Елены Цветаевой шутки плохи!
И, добродушно усмехаясь, добавил, обращаясь к Тасе:
— Знакомься с командиром!
Недоумение, растерянность и счастье, которому так хотелось верить, появились в больших Тасиных глазах.
Она продолжала крепко сжимать револьвер. На ее узкой полудетской руке Виктор увидел еще незаживший шрам. Нежность и жалость охватили его. Не будь тут Кузьмича, он бросился бы к Тасе, сказал, как любит ее.
— Я рад, Тася, что теперь мне уже можно не играть роль подлеца.
Девушка рванулась к Виктору…
— Здравствуй, Тася, мое солнышко! — он крепко обнял ее. — Я тебе все, все расскажу потом… — Он с трудом оторвал взгляд от залитого краской волнения девичьего лица и быстро ушел вслед за Кузьмичом.
…В свежевырытой землянке, несмотря на жаркие летние дни, стоял запах сырости.
Молодой, румяный, как девушка, партизан принес большую охапку еловых веток и аккуратно разложил их на земляном полу.
В землянку заглянул Егоров.
— Не жалей веток! В лесу их много. Дух лучше!
— Сейчас еще наломаю! — охотно откликнулся паренек.
— Поторопись! Командира с минуты на минуту ждем, — крикнул ему вдогонку Егоров.
Еще раз он придирчивым взглядом оглядел землянку и вышел наружу. Вокруг, под раскидистыми соснами и в тени густых кустов, сидели и стояли партизаны.
Все их внимание, и тех, кто отдыхал, и тех, кто был занят работой, было поглощено предстоящей первой встречей с командиром.
Рано утром комиссар собрал партизан и сообщил: сегодня к ним прибудет командир отряда.
Когда Кузьмич назвал настоящее имя командира, а потом коротко рассказал о деятельности Виктора Киреева в городе, воодушевлению партизан не было предела.
— Виктор Киреев, — рассказывал Кузьмич, — выполнял ответственные задания в самом логове врага. Данные, которые Киреев передавал нам, помогали пускать под откос вражеские поезда, взрывать фашистские склады с оружием. С помощью Киреева немало советских людей было спасено от фашистских застенков. Из-под самого носа гитлеровцев мы увезли наших больных вместе с доктором и сестрой…