Кинжал в постели
Шрифт:
– Что, гадина, все вышло у тебя, да?! – резанул слух визгливый женский голос, незнакомый и некрасивый. – Все получилось!
– Простите, с кем говорю?
– Зачем ты его вытаскивала оттуда, зачем??? Для того, чтобы снова туда упрятать, теперь уже навсегда, да??? – орала как полоумная женщина. – Подставила его, да??? Не простила сначала Лешу, убила его! Теперь Сергея, да?! На мне что, клеймо?! Я что, должна всю жизнь лишаться мужиков из-за тебя, тварь???
Ах вот оно что! Мари! Она откуда-то узнала об аресте Сережи и теперь гневалась. А откуда, к слову,
– Откуда знаешь об аресте? – не сразу восстановив дыхание, спросила Алика.
Есть сразу расхотелось. Она отложила приборы, встала из-за стола, заходила по кухне.
– Знаю! Знаю, и все! – орала Мари, как ненормальная. И кажется, даже плакала.
– Марина, если не станешь говорить спокойно, я положу трубку, – предупредила Алика, и дыхание снова сбилось, и даже в глазах потемнело.
Никогда, никогда она не думала, что станет терпеть этот ненавистный голос. Эта женщина превратила ее жизнь в кошмар. Она лишила ее всего! И продолжает лишать до сих пор! Она…
Она достойна самого сурового наказания, вот!
– Я должна быть наказана??? – взвизгнула Мари и, захлебываясь слезами, принялась кричать на нее без остановки: – Ты! Это ты во всем виновата!!! Если бы не ты, Леша был бы жив! Он бы не стал связываться с дурными людьми! Он бы не стал брать денег в долг мне на дом!
Ага, все-таки дом купил он ей. Алика задрала голову, чтобы слезы не полились из глаз, чтобы так и остались внутри, невыплаканными. Их у нее много там скопилось.
– Он был бы жив! И мы были бы с ним вместе! Ты!!! Это ты виновата! Ненавижу тебя!!! Ты виновата в его смерти, а может, даже и заказала его ты!
– Дура, – прошептала Алика.
Думала, что Мари не услышит. Но та услышала и неожиданно замолчала, словно споткнулась обо что-то.
– Дура ты, Марина, – воспользовавшись паузой в ее крике, вставила Алика. – Дурой была, дурой и осталась. Лешу ей жалко, надо же! Что-то быстро ты утешилась в объятиях другого. Слишком быстро.
– Не так уж и быстро, – звучно двинула та носом. – Много времени прошло. Серега сам ко мне явился. Понравился и…
– В каком месте он тебе особенно понравился? – вкрадчиво поинтересовалась она. – Физические данные? Или его биография? Ты ведь многого не знаешь о нем.
– Все я знаю. Можешь не стараться, – резко оборвала ее Мари. – И вполне понимаю. Я бы тоже, может, так же поступила бы. Вместо того чтобы других людей как пушечное мясо использовать, я бы сама стала искать. А если бы нашла, то и убила бы!
– Я искала, – зачем-то сказала Алика и недовольно поморщилась. Она ведь совершенно не собиралась оправдываться перед этой гадиной. – Но у меня не вышло. Решила, что человек с подобным опытом…
– Хватит врать! – снова перешла на крик Мари. – Все ты врешь! Людей с опытом и покруче, чем у Сереги, валом вали! Ты что-то темнишь, чего-то недоговариваешь! Какой козырь у тебя в рукаве, а, дорогуша?! Что у тебя есть?!
– Ничего, – слабея телом, пробормотала она и еле добрела до стула, чтобы не упасть.
Как?! Как эта одноклеточная дура смогла догадаться?! Откуда ей стало
– Не-е-ет, что-то ты задумала, тля хренова. Может, ты решила окончательно его уничтожить, а? Может, убиенный Серегой мужик был твоим любовником? И ты теперь, нацепив на Серегу короткий поводок, дергаешь туда-сюда, а? Дергаешь за нервы?! Гадина… Господи, какая же ты гадина!!! Хоть бы ты… Хоть бы ты сдохла!
И Мари бросила трубку.
Алика полчаса сидела без движения, медленно считая до тысячи и обратно. Думать над словами Мари ей сейчас не следовало. У нее тогда точно мозг взорвется. Она подумает потом, завтра. И может быть, навестив Сережу, все ему расскажет. Простит он ей ее вероломство или нет, неизвестно. Но она расскажет ему правду: почему именно он и никто другой был ей нужен для поисков убийцы ее мужа.
На нее накатилась такая усталость, такое безволие, что хоть падай на пол, сворачивайся комочком и засыпай прямо здесь, на полу в кухне. Она рассеянно обвела взглядом комнату, наткнулась на паспорт, который Боголюбов велел ей сжечь. И заставила себя подняться. Сжигать его она не станет. Это тоже своего рода улика. Это может многое объяснить и защитить ее, когда она начнет каяться. Этот паспорт она делала в том месте, где его делал другой человек, по следу которого она шла. Ей нужно было место, а не паспорт. И новое имя, того другого.
Алика взяла паспорт, пошла в прихожую, вытащила из-под лестницы коробку с фотографиями. И, надорвав один край с торца, сунула фальшивку туда. Придет время вытащить его на свет. И козыри свои, как изволила выразиться эта сочная шлюха, она выудит из рукавов. Поверят ей или нет, неизвестно. Но…
Но сейчас ей следовало позвонить.
Нет, не Стрельникову, не Мари. Она должна позвонить одному знакомому, которому надо передать информацию. Чтобы тот в свою очередь ее тоже передал кое-кому.
– Алика! Ну, о чем ты просишь?! Ну, это же нереально, дорогуша моя! – прошепелявили на другом конце трубки, когда она изложила свою просьбу. Последовал тяжелый вздох. – Я даже не уверен, что у меня есть этот номер! Вот и помогай людям после этого. Воистину: не делай добра, не получишь зла!
– Это последняя моя просьба. Пожалуйста! Просто передай то, что я тебя просила.
– Что ты все знаешь? Правильно я понял? Так это должно звучать? – В голосе послышалось сомнение.
– Да. Просто скажи: она велела передать, что она все знает.
– И все?!
– И все!
– Хм-м… – Человек помолчал, потом широко зевнул, хрустнув челюстью. – Как сочтешь, дорогая, как сочтешь… Но опять же хочу подчеркнуть! Я не уверен, что дозвонюсь!
– Дозвонись, или твой процветающий бизнес станет убыточным во всех смыслах, – пригрозила она и отключались.
Все! Камень брошен на самую середину реки. Ее задача теперь сидеть смиренно на берегу и наблюдать за кругами, которые пойдут по воде. Больше делать ей ничего нельзя и предпринимать ничего нельзя, поскольку это очень опасно.