Кинжал Разума
Шрифт:
– Так-так, – угрюмо процедил Кирк. – Весьма эффективный прибор, чтобы, как Адамс, счесть его непригодным. Тот техник упомянул, что еще должно быть и небольшое внушение. Попытайтесь что-нибудь такое – безобидное, пожалуйста. Знаете, когда мы закончим с этим, я надеюсь, мы сможем совершить набег на какую-нибудь кухню.
– Это сработало, – произнесла Хелен напряженным голосом. – Я дала вам две секунды на низкой интенсивности и сказала – "вы голодны". И теперь вы действительно голодны.
– Я ничего не слышал. Давайте еще попытаемся. Я не хочу, чтобы у меня остались какие-то сомнения
– Совершенно верно, – произнес голос Адамса. – Кирк вскочил и обнаружил, что ему в лицо смотрит дуло фазера. Тут же был и терапевт, нацеливший другой пистолет на Хелен.
– Тюрьмы и психиатрические клиники, – продолжил Адамс, улыбаясь почти вежливо, – контролируют каждую беседу, каждый звук – иначе они долго не протянут. Так что я вполне могу удовлетворить ваше любопытство, капитан. Мы предоставим вам надлежащую демонстрацию.
Адамс подошел к пульту и повернул ручку потенциометра. Кирк так и не увидел, как он нажал на кнопку включения. Комната просто растворилась в волне невыносимой боли.
Как и прежде, не было никакого ощущения хода времени. Кирк вдруг обнаружил, что стоит на ногах и сам отдает Адамсу свой фазер. И в то же время Кирк понимал, что это была за боль: это любовь к Хелен, и боль одиночества оттого, что он находился не с ней. Хелен исчезла. И все, что у него осталось – это воспоминание, как он на руках отнес ее в ее каюту на Рождество, воспоминание о ее протестах и его лжи, которая стала правдой. Странно, но почему-то эти воспоминания казались бесцветными, одномерными, а голоса, звучавшие в них – монотонными. Но одиночество и желание были в них настоящими. И чтобы как-то облегчить их, он ртов был лгать, красть, обманывать, продать свой корабль, свою репутацию… Он закричал.
– Ее здесь нет, – сказал Адамс, передавая фазер Кирка терапевту. – Через некоторое время я пришлю ее назад, и тогда будет лучше. Но сейчас пора связаться с кораблем. Важно, чтобы они знали, что все в порядке. Тогда потом мы, возможно, сможем увидеться с доктором Ноэль.
Сквозь возобновившиеся уколы боли Кирк вытащил свой передатчик и включил его.
– Капитан… "Энтерпрайзу", – произнес он. Он обнаружил, что говорить ему очень трудно, связь казалась чем-то совершенно неважным.
– "Энтерпрайз" на связи, капитан, – ответил голос Спока.
– Все в порядке, мистер Спок. Я по-прежнему нахожусь с доктором Адамсом.
– По голосу мне кажется, что вы здорово устали, капитан. Никаких проблем?
– Совершенно никаких, мистер Спок. Мой следующий вызов – через шесть часов. Конец связи.
Он стал было убирать передатчик, но Адамс протянул руку.
– И это тоже, капитан.
Кирк замешкался, и тогда Адамс протянул руку к пульту управления и боль вернулась, удвоенная, утроенная, учетверенная, а затем наступило настоящее, спасительное забытье.
Кирк очнулся от звука женского голоса и ощущения влажной ткани на лбу и открыл глаза. Он лежал в своей постели, в каюте на Тантале, и ему казалось, что его только что сюда швырнули. Рука закрыла поле зрения, и он снова почувствовал на лбу влагу. Затем голос Хелен произнес:
– Капитан… Капитан. Они унесли вас из процедурной.
– Хелен, – непроизвольно он потянулся к ней, но был еще очень слаб. И она без труда уложила его на постель.
– Попытайтесь вспомнить. Он стер все это из вашей памяти. Адамс отобрал у меня управление – вы помните боль? И затем его голос, говорящий, что вы меня любите…
Он приподнялся на локте, по-прежнему испытывая боль и желание. Но он сражался и с тем, и с другим, и по его лицу струился пот.
– Да… я думаю, это так, – произнес он. Новая волна боли. – Его машина несовершенна. Я помню… кое-что.
– Хорошо. Позвольте мне еще раз намочить эту тряпку.
Когда она отодвинулась, Кирк заставил себя встать на ноги и мгновение стоял, как в тумане, а затем кинулся к двери. Заперта, конечно. Здесь, в этой комнате, от него и Хелен ожидалось, что они усилят внушенную им любовь, сделают ее реальной и забудут про "Энтерпрайз". Черта с два! Осмотревшись, он заметил решетку кондиционера.
Хелен вернулась, и он поманил ее, приставив палец к губам. Она с любопытством последовала за ним. Он потряс решетку – та слегка подалась. Напрягая все мышцы, Кирк начал сгибать ее. Со второй попытки решетка, заскрипев, оказалась у него в руках. Он присел и просунул голову в отверстие. Открывшийся тоннель был не просто воздухопроводом, он предназначался и для обслуживания энергокабелей, и в нем легко можно было ползти, – во всяком случае, так казалось Кирку. Он попытался втиснуться в него, но плечи оказались слишком широки.
Кирк встал и протянул руки девушке. Она отодвинулась, но он резко качнул головой, надеясь, что в выражении его лица не было ничего похожего на желание. Помедлив мгновение, Хелен подошла к нему.
– Он может и наблюдать за нами, а не просто подслушивать, – прошептал Кирк. – Я надеюсь лишь, что его внимание сейчас сконцентрировано на постели. Но этот тоннель должен соединяться с целым комплексом других. В конце концов он наверняка ведет на их энергостанцию. Если ты сможешь пробраться по нему, то отключишь все энергоснабжение. И, таким образом, отключишь их сенсоры, так что Спок сможет телепортировать к нам какую-нибудь помощь без риска быть обнаруженным. Попытаешься?
– Конечно.
– Не прикасайся к этим кабелям. Это будет слишком сильный шок.
– Все же лучше, чем процедурная Адамса.
– Хорошая девочка.
Он посмотрел на нее сверху вниз. Боль была сильная, приумноженная воспоминаниями и ощущением опасности, ее глаза были полуприкрыты, и рот – податлив. И все же каким-то образом ему удалось оторваться. Упав на колени, она проползла в тоннель и исчезла, и Кирк тут же начал вставлять на место решетку.
Она была слишком сильно погнута, чтобы легко встать на место. Кирк смог лишь придать ей более-менее нормальный вид и надеялся, что никто этого не заметит, когда решетка будет стоять на месте. Капитан уже поднялся на ноги и убирал в карман сломанные винты, когда услышал шум открываемой двери. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как вошел терапевт, держа в руке фазер старого образца. Человек осмотрелся вокруг без всякого любопытства.