Кинжал дракона
Шрифт:
Дракон опять издал рокочущий хохот, от которого затряслись валуны. Гэри не отвечал. В этой ужасной ситуации слова не шли ему на ум.
– Защити свои глаза от моего дыхания, – предупредил дракон. – И примирись с Богом, которому…
Роберт осекся, услышав свистящий, шипящий звук.
– Что такое? – осведомился он, устремив взгляд, подобно Гэри, на северо-восток.
Доставочный шар Эм-энд-Эма, выпущенный из пушки с таким точным расчетом, чтобы придать ему скорость двести семьдесят три мили в час (ни больше ни меньше), врезался в основание левого крыла дракона, раздробив
Падая, чудовище увлекало за собой камни. Своей неимоверной тяжестью Роберт вызвал даже небольшую лавину. Но вековые горы Двергамала были непоколебимы, и не прошло и нескольких секунд, как все улеглось. Наступила тишина, лишь пыль висела в воздухе.
– О, ты одолел его, парень! – воскликнул Микки, становясь видимым и выскакивая из своего укромного местечка. Каменная стена напротив плато лопнула и разошлась. Из нее выскочил Джено. Он изумленно качал головой и во весь рот улыбался своей щербатой улыбкой. Теперь он был похож на шаловливого мальчишку.
– Ба, кого я вижу! Я знал, что ты далеко не уйдешь! – прокричал Микки дворфу.
Джено громко рассмеялся – по сути, Гэри первый раз услышал смех из уст дворфа. И, к вящему удивлению молодого человека, это был заливистый смех мальчишки, а не скрежещущий и рокочущий звук, которого следовало ожидать.
– А все-таки мир не такое уж плохое место! – ликующе проверещал Микки, пускаясь в пляс. Он прыгал и скакал по всему перевалу.
Раздавшийся снизу, словно из подземелья, рев остановил чечетку лепрекона и стер улыбку с лица Джено.
Гэри кинулся к краю каньона и посмотрел вниз. Роберта сотрясали конвульсии. Он был тяжело ранен. Одно крыло у него завернулось за спину, а вдоль всего бока тянулась огромная зияющая рана. Он бился на пересыпанном валунами щебне, который сам же, падая, и увлек за собой. От этих смерчееобразных движений камень и щебенка закручивались вокруг низких холмиков на дне каньона. Своими неистовыми рывками Роберт расщеплял камни, но взлетающие в воздух клубы щебня лишь бередили его рану и причиняли дополнительные повреждения.
– Надо добить его, – сказал своим компаньонам Гэри, подходя и становясь рядом с ними.
Джено и Микки недоуменно воззрились на молодого человека.
– Тебе охота спускаться туда? – насмешливо осклабился дворф. Внезапно Джено поморщился. – Ох, – сказал он, как будто при непрошеном воспоминании. – А ведь где-то здесь бродит жирный барон!
– Покажи мне спуск, – продолжал настаивать Гэри. Джено с готовностью пошел ему навстречу, указав на узкую тропку, спускающуюся по внутренней стороне каньона на дно.
Гэри повернулся, чтобы идти, и налетел на парящую в воздухе драконскую чешую.
– Возьми ее, парень, – мрачно произнес Микки. – Если твердо намерен
Гэри подхватил чешую, обнаружил, что размером она почти с него, и задумался: как же, черт побери, он ее понесет? Однако чешуя оказалась на удивление легкой. Ответ на загадку Гэри нашел, посмотрев на Микки. Тот концентрировался, направляя свою магическую энергию на поддержание частичной левитации чешуи.
Вдоль пластины, по внутренней ее стороне, пролегала глубокая трещина. Гэри обнаружил, что за нее очень удобно ухватиться рукой. Глубоко дыша, чтобы успокоиться, и повторяя себе, что никогда больше не представится столь удачного шанса покончить с чудовищем, Гэри пустился вниз по тропе.
– О, доблестный юноша! – Кровожадное копье было в своем репертуаре.
– О, заткнись, – пробормотал в ответ Гэри, чувствуя себя скорее глупым, чем смелым, и ничего не желая так сильно, как проснуться в лесных зарослях на задворках родительского дома, рядом с Дианой.
Роберт углядел его, когда он был на середине открытой всем взорам тропы. Раненый вурм перестал биться, его глаза сузились до злобных щелок.
– Начинается, – прошептал Микки Джено. С этими словами лепрекон прекратил поддерживать левитацию чешуи. Вместо этого он создал иллюзию: теперь казалось, что Гэри сместился на несколько ярдов в сторону.
Гэри уронил внезапно ставший неподъемным щит-чешую прямо себе на ногу, закричал от боли и страха и, ударившись о каменную стену, упал за щит. И тут он закричал уже от беспредельного ужаса, потому что дыхание Роберта, отнюдь не введенного в заблуждение иллюзией лепрекона, окружило его со всех сторон. Языки пламени лизали тяжелую чешую, загибались за нее, тянулись к Гэри.
Камень плавился и тек; волосы на руке Гэри, в которой он держал меч, исчезли, а кожа стала багрово-красной. Конец, подумал он. Затем осознал, что падает, потому что уступ, на котором он стоял, превратился в капающую жидкость.
Он полетел вниз в потоке камней, со страшной силой ударяясь о них. Ему казалось, будто он переломал все до единой кости. Легкие горели и ныли, казалось, еще чуть-чуть, и они взорвутся. Шлем болтался и подпрыгивал, точно кастрюля, так что он ничего не видел. Да он и не хотел ничего видеть, с секунды на секунду ожидая, что на его теле сомкнутся гигантские драконские челюсти и перекусят его пополам, точно щепку. Он вспомнил о щите, который спас ему жизнь, но того уже давно не было в помине в пределах досягаемости.
Затем падение прекратилось. Некоторое время Гэри лежал, в висках стучало, голова кружилась. Секунды тянулись медленно, слишком медленно. Затем до его сознания дошло, что дракон воет от боли. Гэри медленно приподнял голову и задрал на лоб свой надетый задом наперед шлем. Он увидел, что Роберт бьется под непрерывным потоком молотов. Снаряды, крутясь и рассекая воздух, попадали прямо в незащищенный и израненный бок.
Голова дракона, качаясь, обратилась к уступу. Он смотрел на Джено и Микки. С режущим слух свистом Роберт стал втягивать носом воздух, словно заряжая мехи своего внутреннего горна.