Кинотеатр... с балконом
Шрифт:
Глава 4
Сильный запах гари они почувствовали еще на удалении от аэродрома. Ворота были распахнуты настежь, шлагбаум поднят, и в ворота въезжал грузовой автомобиль с тентом, который въехав на территорию, остановился, и из него посыпались солдаты с шанцевым инструментом. На самой середине взлетно-посадочной полосы виднелась груда обгоревшей техники, которая продолжала дымиться. Рядом стояли две пожарные машины, пеногоны, по-видимому, продолжая проливку.
На территории аэродрома, параллельно взлетно-посадочной полосе, не менее роты солдат что-то копали, трамбовали, переносили
В начале взлетно-посадочной полосы можно было рассмотреть тучную фигуру Геринга. Несмотря на прохладную погоду, его китель был распахнут, а фуражка сдвинута набекрень. Геринг, энергично махая руками, давал какие-то указания стоящему рядом офицеру.
Часовой, стоящий у шлагбаума, увидев подъезжающие незнакомые автомобили, начал закрывать шлагбаум, но из переднего автомобиля, в котором ехала охрана, выскочил офицер и что-то пояснил часовому. Тот свистком вызвал офицера аэродромной охраны, который, разобравшись в ситуации, стремглав бросился к автомобилю фюрера, отдал честь, поедая глазами своего кумира, и замер по стойке смирно.
— Позовите сюда Геринга, — распорядился фюрер.
— Мой фюрер! — воскликнул подошедший быстрым шагом Геринг. — Вы здесь? Что случилось?
— Это я вас спрашиваю, Геринг, что случилось? За время поездки фюрер оправился от удара и к нему вернулись его самообладание и властность. — Что здесь происходит? Что, мой любимый аэродром разбомбили? Почему над Берлином летают вражеские самолеты? Как вы это допустили? И что это делают мои солдаты? Копают картошку? Вы что, устроили здесь ферму? Отвечайте!
— Все не так, мой фюрер, я вам сейчас все объясню. Во-первых, солдаты оборудуют грунтовую взлетно-посадочную полосу, так как бетонная полоса пришла в негодность. Они работают очень усердно, и примерно через час полоса будет готова.
— Что, бетонная полоса пришла в негодность? Этого не может быть! Если вы помните, я присутствовал при ее закладке, и меня уверяли, что использован стратегический бетон, что это будет лучшая полоса в Европе, и она будет служить не менее пятидесяти лет. Как такое могло случиться?
— Я прошу вас только выслушать меня. Когда посты наблюдения обнаружили, что в небе над Берлином летают вражеские самолеты, на аэродром поступила команда направить истребители на перехват. В это время на дежурстве находились ваши любимые летчики, «Пилот А» и «Пилот В», как вы их всегда называли. Вы же знаете, что они были настоящими асами, и всегда шли на взлет парой, с дистанцией в несколько метров, в нарушение всех инструкций, не дожидаясь, пока ведущий освободит взлетную полосу.
Геринг передохнул, и продолжил: — Таким образом, они становились полноценным звеном сразу после взлета, и могли прикрывать друг друга. Они так поступили и в этот раз. Но когда ведущий самолет при разбеге достиг середины взлетной полосы, он неожиданно остановился, и встал на дыбы. Вы же понимаете, винт ударил по бетону, посыпалась куча искр, а ведомый самолет врезался в него. У них были полные баки, полный боекомплект… Они сгорели заживо. Упокой Господь их души…
— Сначала все подумали, что на истребителе случайно сработали тормоза, но вон тот парень, — Геринг показал в сторону сидящего на табурете парня,
— Да спрошу и посмотрю… позже, — отозвался фюрер. — Вы что же, Геринг, хотите сказать, что под покровом ночи кто-то выдолбил канаву поперек бетонной полосы, и заполнил ее грязью?
— Нет, это невозможно, мой фюрер. Аэродром, в особенности ангары и взлетная полоса, тщательно охраняются. По периметру и вдоль полосы постоянно ходят караульные с собаками, ограждение оснащено тревожной сигнализацией, в ночное время вся территория систематически освещается прожекторами. И, чтобы выдолбить этот бетон, нужен мощный компрессор, отбойные молотки, бригада рабочих. Нет, это просто невозможно. Любое несанкционированное движение на взлетно-посадочной полосе в ночное время было бы немедленно пресечено.
— Тогда, Геринг, остается только вариант, что русские прилетели на своем ковре-самолете и полили взлетную полосу «мертвой водой». Теперь, Геринг, вам остается только попросить их прилететь еще раз с «живой водой», чтобы оживить моих любимых пилотов. Неплохая сказочка, а?
Геринг замер с открытым ртом, восхищенно смотря на фюрера. — А ведь верно, точно, это единственный вариант, — пробормотал он. — Прилетели — он же бесшумный — вылили — улетели. Вы, мой фюрер, как всегда, зрите в корень любой проблемы. Да, вот что еще я не успел вам рассказать. Организованы полномасштабные оперативно-розыскные мероприятия. К ним привлечены работники контрразведки и лучшие оперативники сыскной полиции. Они опрашивают всех сотрудников аэродрома, и прежде всего тех, кто был на посту в ночное время, проверяют записи в оперативных журналах и все такое. Мне уже доложили, что осмотрено внешнее ограждение аэродрома, но никаких попыток проникновения на территорию не обнаружено. Никаких следов за ограждением также не обнаружено. Сейчас проводится осмотр прилегающей к аэродрому территории, а также опрос местных жителей в ближайших населенных пунктах.
— Да, Геринг, это разумно — осмотреть прилегающую территорию и опросить местных жителей. Возможно, кто-то что-то видел, или заметил или будут найдены какие-то следы воздействия. Действуйте, Геринг, я на вас надеюсь! Как только оперативники закончат запланированные мероприятия, немедленно приезжайте ко мне, независимо от того обнаружат они что-нибудь или нет. Нужно будет обсудить создавшееся положение. Да поможет вам бог!
— А что с вражескими самолетами, они еще здесь? — спросил фюрер, ни к кому не обращаясь, и не поднимая взора к небесам.
— Нет, они улетели, — ответили одновременно Геринг и Фридрих
Фюрер повернулся и, ничего не говоря, направился к все еще сидящему на табурете обгоревшему солдату, и о чем-то поговорил с ним, держа свою руку на его плече. Никто из присутствующих последовать за фюрером не посмел.
— «Какой же он умница», — подумал Фридрих. — «Не зря нация избрала его своим лидером, а со всеми этими возникшими неурядицами он, конечно же, справится».
Глава 5