Киношное
Шрифт:
Стройбатовец догадывается поднять голову, да так и замирает — присев и с открытым ртом: прямо над нашими героями проходит на посадку здоровенная туша немецкого транспортника с черными крестами на крыльях. Транспортник обходит поляну и садится вдоль обозначающих посадку костров, скользит и подпрыгивает по полю, замирает невдалеке от наших героев. Дверь открывается, десантники в полной тишине выгружаются и вытаскивают снарягу. Садятся второй и третий транспортники.
Заряжающий (загипнотизировано, скорее сам себе): Не. Это всё. Точно —
Заряжающий, не сводя глаз с немцев, роется по карманам и выбрасывает на землю финку и маленький «Вальтер». Подымает руки на уровень груди и решительно направляется к немцам.
Стройбатовец с недоумением тихонько окликает Заряжающего, но тот как не слышит.
Стройбатовец (приглушенно, с удивлением и тревогой): Э, дура, ты куда прёсся-то! Это ж десант, им пленные без надобности!
Заряжающий никак не реагирует и даже не смотрит на попутчиков, они для него больше не существуют — он принял решение.
Немецкий офицер, здоровенный детина в комбезе с закатанными рукавами, приглушенным голосом командует своими десантниками, напряженно крутя головой по сторонам. Он первым замечает бредущего в направлении его людей Заряжающего с приподнятыми руками. Подзывает троих, шепотом инструктирует и посылает наперехват.
Заряжающий видит, как ему навстречу по выступившему над землей туману бегут трое мосластых десантника в мешковатых маскировочных комбезах. Останавливается и подымает руки повыше, глупо и заискивающе улыбаясь.
ГГ видит, как трое немцев вырастают из тумана рядом с остановившимся Заряжающим. Короткая пауза — непонятно, то ли они пытаются разговаривать, то ли еще что — но после паузы немец без замаха вгоняет штык в шею Заряжающего, второй тут же страхует товарища несколькими быстрыми тычками штыка в туловище. Немцы тут же бросаются назад и исчезают в густеющем тумане, а Заряжающий какое-то время стоит, зажимая горло, но тут же начинает складываться и валится набок.
ГГ округлившимися глазами смотрит на эту сценку, затем разворачивается, падает на четвереньки и вслед за Стройбатовцем скрывается в кустах за землянкой, даже не прихватив ничего из новообретенного имущества.
ГГ бредет по обочине большого тракта среди полей. Тракт забит — по нему вперемешку двигается масса войск и немного гражданских. Военнослужащие наплевали на форму одежды — это толпа раненых и дезертиров, среди которых лишь изредка попадаются небольшие группы, сохранившие знаки различия и оружие. Движение затруднено, т.к. на пути следования часто встречается брошенная из-за отсутствия горючего техника, разбитые машины, убитые лошади. В кюветах попадаются перевернутые машины и орудия. На обочинах встречаются трупы, в кюветах раненые. При пролетах самолетов противника народ с дороги разбегается, прячась в высоких хлебах по обе стороны.
ГГ обгоняет мотоцикл с коляской. На мотоцикле едет
Военспец охрипшим голосом орёт.
Военспец: С дороги! Уходите все с дороги! Немцы! Колонной идут!
ГГ безразлично встает и отходит к обочине. Он стоит на невысоком холме, с которого хорошо видна дорога, полная брошенной техники и транспорта. С дороги в пшеницу уходят группы людей, раненые пытаются выползти из кювета и скрыться в колосьях.
Мимо ГГ тяжело проезжает телега с гражданскими, возница зверски нахлестывает еле выволакивающую в гору кобылу: возница выбрал стратегию убегать от немцев не в пшеницу, а по дороге.
На подъеме сдыхает автобус с ранеными: кончилось горючее. Водитель выскакивает из кабины и бежит в поле, не обращая внимания на крики нескольких медсестер. В автобусе стреляется находящийся в полубреду лейтенант НКВД, и этой же пулей подстреливает стоявшую в салоне девушку-санинструктора. Из автобуса двое едва передвигающихся танкистов выволакивают находящегося в бессознательном состоянии Комиссара. Это Сержант и Механик.
Один из танкистов с замотанной бинтом головой оставляет Комиссара товарищу.
Сержант: Обожди тут, я щас…
Сержант, ковыляя из последних сил, вцепляется обожженными руками в задний борт едва ползущей в гору телеги с гражданскими и хрипит:
Сержант: Стоять… А ну стоять, я сказал…
Кобыла не выдеживает и встает, на руках танкиста лопается ожоговая корка, дети в телеге испуганно шарахаются от страшных рук Танкиста.
Мужик передает вожжи бабе и спрыгивает с телеги, идет к танкисту, как бы между делом разворачивая толстый кнут, но танкист успевает встать и сунуть мужику в нос ТТ.
Сержант: Стоять, пристрелю как собаку, понял… Щас я тебе положу комиссара, и не дай Бог… Доставишь, понял меня?!
Дети и бабы на телеге испуганно жмутся, маленькие начинают реветь в голос.
Мужик какое-то время смотрит в глаза Сержанта, и понимает — танкист не шутит ни на грамм — пристрелит, и очень легко.
Мужик принимает решение и неохотно соглашается.
Мужик: Убери пукалку. Не вишь, детишков спужал… (Хмуро, бабам на подводе.) А ну посуньтесь, расщеперились тут…
Бабы ерзают, уплотняют детей, освобождают немного места.
Танкист не решается выпустить мужика из-под контроля, и правильно делает — мужик зыркает довольно хищно и держит кнут наготове.
Сержант: Федор, тащи сюда!
Второй танкист пытается сделать шаг с Комиссаром, но падает, Комиссар болезненно стонет. Танкист пытается подняться, встречается взглядом с ГГ и рычит.
Механик: Ты хули стоишь, падла! А ну помог!
ГГ подходит и вскидывает Комиссара на руки, Комиссар опять стонет, Механик опять рычит.