Киношное

аль Атоми Беркем

Цыган подошедших не видит и продолжает сидя на корточках возле трупа обшаривать карманы убитого. Капитан показывает рукой на мародерствующего бойца и тихо командует что-то Сержанту. Капитана спешно усаживают, и Сержант дает меткую очередь из ППШ. В шаге от мародерящего бойца взлетает поднятая пыль, воют рикошеты. Мародер испуганно приседает и оборачивается — его манит пальцем сидящий у стенки Капитан. Мародер растерянно дергается, но его тут же приводит в чувство еще одна короткая очередь, и он послушно бредет к Капитану. Мародеру навстречу выдвигаются два посланных Сержантом

бойца, берут его под белы крылья, отпускают и ставят перед Капитаном, грамотно страхуя от неожиданностей с двух винтовок.

Следует неразборчивый из-за расстояния до наших героев короткий диалог, в ходе которого Мародер активно жестикулирует и что-то доказывает Капитану. Капитан подает команду вывернуть карманы, Мародер начинает разгружаться — мелькают часы, пистолет и нож, деньги и прочие награбленные предметы. Капитан подает команду, солдаты снова хватают Мародера и ставят на колени к стенке, Сержант достает ТТ и стреляет Мародеру в затылок.

Наблюдавшие за сценой бойцы располагаются на перекур, помогают сесть раненым, один из бойцов собирает фляжки и уходит искать воду. Капитан посылает одного из бойцов осмотреть трупы. Боец переходит от трупа к трупу, трогает за шею, находит живого бойца. Подзывает товарищей, бойца подымают и уносят к месту, где группа расположилась на отдых.

Слышен приближающийся шум мотора. Транспорт приближается не со стороны немцев, поэтому группа Капитана не подрывается в полном составе, а предпринимает нечрезвычайные меры безопасности: несколько бойцов вскакивают, изготовляя оружие, один бежит на угол, посмотреть, кто там едет.

На пристанционную площадь выезжает тяжело нагруженная узлами и фикусами (усл.) гражданская полуторка, проезжает мимо делающего останавливающие знаки солдата, останавливается неподалеку от наших героев. В кабине рядом с шофером холеная дама средних лет, явная жена непростого человека.

Сам непростой человек в кузове, в обнимку с фикусом — это Партийный, в бежевом полувоенном френче, таких же брюках и в партийном картузе как у Орджоникидзе на известной фотографии, тоже из материала френча.

Сержант помогает подняться Капитану, и они с парой бойцов направляются к машине.

Дама, посмотрев на творящееся на станции, начинает истерично визжать на шофера:

Партийная Дама: Ты ослеп ?! ты куда нас завез, дубина! Не видишь — какие тут поезда, тут все горит! Поворачивай, сейчас же! Поедем дальше, на узловую.

Капитан (подходя вплотную): Эй, товарищи! А ну, обождите. (Шоферу.) Земляк, глуши мотор.

Партийная Дама: Щас-ка, «глуши»! Я те заглушу! Поехал, кому говорю. А ты, капитан, глаза разуй, кого тормозишь. Обнаглели совсем… Ну! Трогай, чего телишься!

Однако шофер не дурак, он уже понял, что на войне прав всегда человек с ружьем и сидит смирно, убрав руки с баранки, стараясь не обозначить себя как поддерживающего сторону Партийных Рыл.

Сержант закидывает на плечо ППШ, нехорошо ухмыляясь и сверля Дамочку тяжелым взглядом, ясно говорящим: «Ну чё, сука, дай только повод!»

Капитан (говорит твердо, начиная

осознавать, какие сволочи ему тут попались — но сохраняя вежливость): Товарищи, освобождаем машину, я ее реквизирую. Машина повезет раненых. (Шоферу.) Товарищ, подгоняй — вон, видишь? Раненые сидят. Туда давай. (Трусливо прячущемуся за фикус Партийному.) Ты в кузове оставайся, сейчас разгружать будешь. (Снова шоферу.) Все, давай, земляк, трогай.

(НАТ.) СТАНЦИЯ — ДЕНЬ

Похлопав ладонью по крылу, Капитан делает шаг назад, давая машине повернуть. Шофер кивает, заводится и начинает выворачивать руль, направляя машину к указанному Капитаном месту.

Дамочка сидит с перекошенным лицом — она еще не сдалась, она только онемела от наглости какого-то армейского капитанишки. Машина начинает описывать полудугу, но вдруг рыскает в разные стороны — это Дамочка очнулась, она хватается за руль и лупит Шофера. Шофер закрывается, бросает руль и давит на тормоз.

Капитан вырывает руку у поддерживающего его Сержанта и быстрыми шагами догоняет машину, дергает за ручку пассажирской дверцы, протягивает руку, чтобы вытащить Дамочку из кабины, но тут же из кабины вперемешку с визгом вылетает град ударов, один из которых попадает аккурат по ране.

Капитан отшатывается и стискивает зубы, чтоб не заорать, его лицо ощутимо белеет.

Сержант долю секунды не верит своим глазам, но тут же забрасывает ППШ за спину и подхватывает Капитана, у которого подкашиваются ноги, и осторожно сажает у машины на землю.

Посадив Капитана, Сержант запускает руку в кабину и мощным рывком выдергивает Дамочку наружу. Дамочка цепляется за дверцу и умудряется устоять на каблуках. Вторым рывком Сержант кидает ее на землю и нехорошо улыбаясь вытаскивает ТТ — он явно сильно разозлен, и скорее всего пристрелит ее.

Раздается винтовочный выстрел и злой крик.

Солдат с винтовкой: Эй, боров, а ну брось! Руки в гору!

Второй солдат с винтовкой: Ты смотри, тварь какая! Только дернись, сучара, сразу влуплю! Стрелок, сука, Ворошиловский!

Вставший из-за фикуса Партийный неуклюже пытавшийся снять с предохранителя никелированный заграничный пистолетик, роняет его и задирает трясущиеся руки.

Сержант бросает Дамочку, оборачивается и смотрит на трясущегося в кузове Партийного уже совсем нехорошим взглядом. Переступает через замершую в наконец-то дошедшем страхе дамочку и идет к машине, не сводя глаз с Партийного. В руке Сержанта ТТ.

Капитан, глядя в землю, резко, но спокойно командует сержанту.

Капитан: Дегтев, стоять.

Сержант дергается от голоса Капитана, как от удара, но лишь замедляет шаги. Капитан повторяет, еще жестче.

Капитан: Стоять, я сказал. Убери пистолет.

Сержант стоит и рвется на части от противонаправленных желаний — но, видать, крепко уважает Капитана, и ему удается взять себя в руки. Сержант выдыхает и убирает ТТ в кобуру.

Капитан: Дегтев, мы с тобой — солдаты. Не убийцы. (Бойцам с винтовками, злобно.) Сердюк, Краснопольский! Убрать это дерьмо из кузова!