Кинодетективы 9
Шрифт:
– У нас сегодня на ужин картопля с мясом, – сообщает Милка.
Максим улыбается в ответ и принимается умываться.
– Спасибо, хозяюшка. Будем и картоплю, и мясо.
Дьяк Омелько присаживается на лавку у стены.
– Зря вы пришли в этот вертеп, в котором поселился дьявол. Он по ночам одевается в черные одежды, приходит к грешникам и забирает их души. И к вам придёт! Молитесь!
Максим скептически хмыкает, а Игонькин, глядя на дьяка, пожимает плечами.
– Бред!
Умывшись с дороги, Максим и Игонькин усаживаются
– Давай родимую.
– Сколько?
– От одной и до бесконечности!
Исаак собирает деньги со стола, прячет в карман и удаляется в кладовую.
– Не много ли выпивки ты заказал? – Спрашивает Максим.
– Выпивки много не бывает, Максим, – объясняет дед Сирко, – Бывает мало здоровья, чтоб эту выпивку на грудь принять.
Милка ставит на стол бутылку с сивухой, три глиняные кружки и тарелку с крупно порезанными помидорами и огурцами. Сверху лежит лук с длинными зелёными перьями. Рядом кладет каравай хлеба, завернутый в вышитое полотенце. Дед Сирко сразу наливает сивуху в кружки. Они чокаются кружками.
– Будьмо! – Говорит дед.
Они пьют, занюхивают хлебом, который ломают большими кусками, и закусывают овощами. Максим кривится.
– Крепкая!
Молодой Игонькин быстро хмелеет.
– Точно!
Дед Сирко подвигается к Игонькину.
– Я тебе по секрету скажу – это все черный человек козни строит. Всю дорогу тебе перепутал.
Сильно захмелевший Игонькин стучит кулаком по столу и окидывает пьяным взором посетителей шинка: кузнеца Ивана, сотника Крутиуса, которые продолжают ужин, дьяка Омелька, неистово молящегося в углу, Скорика, колючего большим тесаком поленья на щепы, Исаака, разливающего сивуху из большого стеклянного бутыля по глиняным глечикам, Милку, убирающую пустую посуду со столов Ивана и Крутиуса, племянницу Хаю, складывающую в корзины провиант для продажи на ярмарке.
– А мне плевать! Русские офицеры его не боятся! – Кричит Игонькин.
Максим вздыхает. Дед Сирко прикусывает губу. Все поворачиваются к ним. Дьяк крестится. Крутиус плюет. Иван делает вид, что это ему не интересно. Скорик качает головой. Исаак испуганно ныряет в кладовку. Максим старается успокоить Игонькина.
– Гордись, офицер, только не надо об этом кричать на всех углах.
Игонькин вскакивает на ноги.
– Пусть все знают! И не пугают меня каким-то черным человеком.
Максим усаживает Игонькина на место. Исаак ставит перед ними ещё одну бутылку с сивухой и принимается вытирать стол.
– Ещё чего желаете, господа… э… русские офицеры?
– Позови мне черного человека, – бахвалится Игонькин, – Я хочу поговорить с ним.
– Хорошо, – кивает Исаак, – Позову. Как скажете…
Исаак пишет записку, сидя за столом в комнате хозяев. Входит Милка.
Ты куда делся, шлимазл? – Обращается она к мужу, –
Исаак прячет записку в карман.
– Мне нужно было записать последние расходы. Людей много – я могу забыть.
– Ой-вей! – Говорит она, – Исаак, ты никогда ничего не забываешь! Иди к гостям!
Исаак выходит. Милка подходит к зеркалу, закалывает заколкой волосы.
Максим поворачивается к пьяному Игонькину.
– Что с тобой, Серафим?
Игонькин виновато смотрит на Максима.
– Ой, Максим, сам не знаю, что творю.
– Хмель пока тебе язык развязал, а что после будет? – Говорит дед Сирко, – Побежишь всем секретное письмо показывать? Так его вмиг черный человек заберет…
Пьяный Игонькин достает письмо и крутит его перед носом деда.
– Пусть только попробует его у меня забрать!
Дед Сирко спокойно забирает письмо. Игонькин тут же отключается, уронив голову на стол. Дед Сирко передает письмо Максиму.
– Пусть оно пока у тебя побудет. От греха подальше. Утром вернёшь, когда он проспится.
Максим прячет письмо в карман сюртука. Это замечают все находящиеся в шинке, но делают вид, что ничего не видят. Исаак возвращается в шинок и подзывает свою племянницу Хаю.
– Хая, бросай всё, иди к моему брату Давиду и скажи ему, что у меня заканчиваются спички.
– Так мне ж с утра на ярмарку! – Возмущается она.
– Не спорь! – Обрывает её хозяин постоялого двора, – Иначе завтра нечем будет разводить огонь. И передай ему записку.
Хая, нехотя, отставляет в сторону корзины с провиантом. Исаак дает ей записку, заносит корзины с провиантом в кладовую и закрывает её на ключ. Хая выходит во двор.
Максим переворачивает свою кружку.
– Всё, дед? Пошли?
– Подожди, Максим, – просит дед Сирко, – я ещё не все деньги просадил.
– Завтра продолжишь, – предлагает Максим.
– Завтрева может и не быть, Максим, – говорит дед, – Вот будем мы сейчас с тобой идти, я упаду и помру, а деньги – не пропитыми останутся.
Максим машет рукой.
– Ладно, дед, пей, только скорее. Я тебя во дворе подожду.
Максим выходит из шинка.
Максим выходит на порог и видит Хаю.
– Куда это вас Исаак послал, на ночь глядя?
Хая останавливается и с любопытством смотрит на Максима.
– За серныками, паныч. Говорит, что завтра закончатся.
– А не боитесь?
– Не-е! Кому такая красавица, как я, нужна?
– И часто вам приходится бегать по ночам? – Спрашивает он.
– Не только по ночам, паныч, но и днем по нескольку раз, – рассказывает Хая, – Я даже в Очакове недавно была.
Максим заинтересовывается.
– В Очакове?
– У турок под боком, – сообщает она.
– А не встречали ли вы там молодого француза? – Интересуется он.