Киндрэт. Кровные братья

Бычкова Елена Александровна

Я сдержал не очень вежливую улыбку и предположил осторожно:

— Может быть, ты слишком серьезно к этому относишься?

— Может быть. Но я не хочу, чтобы клан Кадаверциан состоял из этих современных молодых идиотов, которые выбирают пепси и «Эм Ти Ви». Можешь считать меня старомодным, но я не терплю, когда в мой дом заваливается нахальное безмозглое создание, разваливается в моем кресле, кладет ноги в грязных ботинках на полированный стол, называет меня стариком и пытается учить жизни. Он думает, что, получив несколько капель древней благородной крови

месяц назад, имеет право считать меня своим приятелем. Да он не смеет даже заговорить со мной без моего разрешения!

Похоже, кто-то из молодых задел благородные чувства Кристофа. Хотел бы я посмотреть на этого несчастного.

— И что ты с ним сделал?

— Устроил небольшую трепку.

Я рассмеялся, представив эту «трепку». Непомерная гордость рыцаря должна была заставить моего друга немедленно схватиться за меч и как следует проучить зарвавшегося наглеца. А его представления о сложной системе подчинения в древних кланах были настолько строгими, что, наверное, даже я не имел права сидеть в его присутствии. Но, кажется, колдун делал исключения для своих друзей.

— Знаешь, Крис, в чем твоя проблема?

— Интересно послушать, — ответил он немного резко, все еще находясь под впечатлением от недавнего оскорбления.

— Ты… да и не только ты, все ваши — вы слишком связаны с прошлым. Я понимаю, что древний кодекс чести требует немедленно спустить с лестницы этого несчастного мальчишку, но подумай сам, он ведь не хотел ничего плохого. Этот «птенец» был в восторге от своих новых способностей, от новых друзей, чувствовал себя всемогущим. Откуда он мог знать, что клан Смерти все еще следует правилам тысячелетней давности? Вы продолжаете жить прошлым, а чтобы выжить, нужно приспосабливаться к настоящему.

— Наверное. — Кристоф наклонился и поправил свечу в светильнике у своих ног, готовую погаснуть. — Скорее всего, ты прав. Но дело не только в моей личной неприязни к современной моде и правилам приличия. Я не доверяю современной молодежи. Я не могу передать им наши знания, потому что не знаю, для чего они их будут использовать.

Эта тема всегда меня очень интересовала — секретные мистические знания Кадаверциан.

— Но ты можешь не открывать всех своих секретов ученику.

— А зачем мне пустышка, созданная по моему подобию? Мне нужен друг, помощник, в котором я буду уверен и который не станет делать мерзости за спиной, чтобы занять мое место или выведать секреты. Нет, Дарэл, я уже все это прошел.

— Но Лориан не такой!

— Не знаю. Неизвестно, каким он станет, когда почувствует нашу силу. Я знал милых мальчиков, которые превращались в зверей, получив совсем немного власти.

— Ему не нужна власть. Ему ничего не нужно…

— Кроме… чего?

Я промолчал, потому что услышал щелчок открывающегося замка. В комнату вошел Лориан. Радостный, сияющий, с охапкой желтых кленовых листьев. «Моя мать собирала их каждую осень, — услышал я его голос, прозвучавший в моем воспоминании. — Проглаживала утюгом, и на столе в гостиной до зимы всегда стоял большой букет».

— Дарэл… —

Он увидел колдуна и остановился на пороге. А тот, сверкнув зелеными глазами, молча взглянул на меня, ожидая продолжения.

— Лориан, познакомься, это Кристоф. Крис — Лориан.

Подросток кивнул и попытался улыбнуться. Мастер Смерти с неотразимой кошачьей грацией поднялся из кресла, подошел и взял его руку так, словно собирался поцеловать. Лориан вздрогнул, и несколько листьев упало на пол, а кадаверциан все с тем же молчаливым спокойствием перевернул его ладонь, осмотрел совершенно гладкое запястье, не отмеченное ни единым укусом, перевел на меня взгляд мерцающих глаз, в которых я прочел: «Даже так?..» — и сказал:

— Очень рад.

Лориан выдернул свою ладонь из его руки. Кристоф, все еще глядя на меня, поднял один из упавших листьев и усмехнулся.

— Ладно, Дар, мне пора. Время позднее, а я голоден. Приятно было познакомиться, Лориан.

Когда за ним закрылась дверь, мальчишка бросил весь свой гербарий на низкий столик, заставленный высокими подсвечниками, упал в кресло и сжал виски ладонями.

— Дарэл! Я боюсь! Боюсь твоих друзей… И тебя тоже… иногда.

Я повторил свое недавнее обещание:

— Не бойся. Я никогда не сделаю тебе больно.

И наивный подросток снова поверил мне.

— Кто этот Кристоф? — спросил он чуть позже, удобнее устраиваясь в кресле. — Он показался мне немного… странным.

— Он — кадаверциан, а они все… немного странные.

Лориан поднял голову:

— Почему?

— Однажды мы сходим к нему в гости, и ты поймешь почему.

— Кадаверциан — странные, — проговорил подросток медленно. — Асиман умеют летать. Нософорос — становиться невидимыми. А ты? Что умеешь ты?

Я приподнялся, рассматривая его серьезное лицо:

— Я… Я могу быть любым из них. Или человеком.

…Мы шли по Новому Арбату. Несмотря на поздний час, здесь было многолюдно. Погода обязывала. Воздух казался необычайно теплым и свежим. Горожане ловили последние теплые деньки.

Сегодня было удивительное освещение. Насыщенного апельсинового цвета ореолы широкими кольцами окружали фонари, дрожали вокруг домов, поднимались вверх столбами бледного дымчатого сияния. Небо растекалось фиолетовым и лиловым. Разноцветные, горящие рекламные щиты в этом сиянии казались бледными. Машины, несущиеся по шоссе, ловили полированными боками нереальный свет и тут же отражали его.

Лориан поглядывал на меня с жадным любопытством. Внимательно. Как будто я с минуты на минуты мог превратиться в летучую мышь или провалиться сквозь землю. Он все больше осознавал присутствие рядом с собой «сверхъестественного» существа. Хотел знать, что происходит у меня в голове. Пытался понять, что я чувствую, о чем думаю. И чем отличаюсь от обычного человека.

Я выполнял обещание. Вел мальчишку в гости к Кристофу.

— Поедем на метро.

Он удивленно уставился на меня, хотя, кажется, ничего необычного предложено не было.