Киммерийская крепость
Шрифт:
– Глокстон, пригласите, пожалуйста, охрану. Эти джентльмены, судя по всему, забыли, где и зачем они находятся.
– Это лишнее, Ваше Величество, – заявил адмирал Парсонс, переглянувшись с Домвайлом. – Охрана полностью информирована о происходящем. Вам не следует волноваться. Ваше заявление подготовлено, и вам осталось только подписать его. Прошу вас, Ваше Величество.
Парсонс, поклонившись, положил перед Эдуардом папку с бумагами и протянул ему автоматическое перо. Мэйсон и Фрезер встали позади Рэйчел и Осоргина. Король посмотрел на офицеров, вздохнул и пожал плечами:
– Хорошо. Раз вы настаиваете, джентльмены… Что ж…
Эти слова были условным сигналом. В следующий миг все три двери распахнулись, и по залу, словно тени, рассредоточились две дюжины вооружённых людей. Мэйсон и Фрезер застыли, боясь пошевелиться, чувствуя, как ледяные клинки катана щекочут их шеи в области яремной вены. Адмирал Парсонс посерел от ужаса, а полковник Уайт скорчился в кресле и закрыл лицо руками. Остальные военные являли собой декорацию к последней сцене гоголевского «Ревизора», – впрочем, вряд ли отдавая себе в этом отчёт.
– Вы были абсолютно правы, миледи, – вздохнул король, к которому постепенно возвращался нормальный цвет лица вместе с самообладанием. Роялистский заговор молодых офицеров флота и военно-воздушных сил, подумал он. Интересно, как ей это удалось и сколько всё это ей стоило?! Какая женщина, Боже мой. – Невероятно, но вы опять оказались правы. Я до последней минуты был уверен – они не посмеют.
В кабинете обозначилось некое движение – люди Осоргина и Муруоки выводили военных, Глокстон отдавал распоряжения молодому лейтенанту ВВС, возглавлявшему отряд таких же молодых офицеров, сменивших дворцовую стражу. Юноше с трудом удавалось сохранять спокойствие при виде происходящего в присутствии монарха. Двое самураев – кажется, это Тагава и Касуги, подумал Глокстон, но разрази меня гром, если я в этом уверен, – истуканами застыли за креслом графини.
Домвайл, которого подталкивали к выходу двое гвардейцев, вдруг вырвался из их рук и двумя огромными шагами преодолел расстояние, разделявшее его и Рэйчел.
– Ведьма, – прошипел Домвайл. – Ведьма, мерзкая ведьма, чтоб тебя черти поскорей уволокли в перисподнюю, где тебе самое место!
Только по лихорадочному румянцу на скулах Рэйчел можно было догадаться, каких усилий стоит ей сохранять самообладание. Осоргин и король одновременно раскрыли рты, но тут один из самураев, обменявшись быстрыми взглядами с товарищем, сделал шаг в сторону адмирала и поклонился, держа меч наизготовку:
– Моё имя – Тагава-но Арисима Исаму, я самурай и хатамото [19] госпожи графини. Пожалуйста, господин, сэр, вам надлежит немедленно просить прощения моей госпожи за ваши слова. Если вы не извинитесь, я буду вынужден, к сожалению, простите, пожалуйста, вас убить. Если моя госпожа не простит вас, я тоже буду вынужден вас убить. – И, кажется, потеряв всякий интерес к Домвайлу, повернулся с поклоном к Рэйчел: – Рэйчи-сама, простите, пожалуйста, мою дерзостную медлительность, но, к моему глубочайшему разочарованию, мы находимся вдали от Нихон, и это единственная причина, по которой этот невежественный и трусливый негодяй ещё жив. Покорнейше прошу извинить меня, Рэйчи-сама.
19
Хатамото – самураи, составлявшие гвардию сёгунов (регентов, правивших от имени императора) или даймё (крупных феодалов). Здесь – личный телохранитель, сам определяющий, какие действия
Домвайл лиловел, наливаясь дурной кровью:
– Что?! Что ты там бормочешь, узкоглазая обезья…
– Сэр Барри, – Рэйчел чуть побледнела, а румянец на скулах выступил ещё резче и ярче. Только голос её звучал ровно и тихо. – Пожалуйста, извинитесь поскорее. Если вы промедлите ещё секунду, будет поздно. Мистер Тагава отрубит вам голову, и никто не сможет ему помешать.
Она слегка поклонилась Тагаве:
– Прошу вас, Исаму-сан, не гневайтесь на этого человека. Он не в себе, он просто сумасшедший старик, понимаете? Нет смысла убивать того, кто не осознаёт, что говорит, не так ли? Исаму-сан, пожалуйста.
– Вы так бесконечно добры, Рэйчи-сама, – поклонился в ответ Тагава, не убирая ладони с рукояти меча. – Простите меня, но мне кажется, вы ошибаетесь. Я полагаю, этого человека следует убить немедленно. Несомненно, он одержим духами тьмы, – вы абсолютно правы, моя госпожа, в этом я не сомневаюсь. Тогда тем более его следует как можно скорее убить, чтобы духи тьмы не могли больше пользоваться его телом и разумом. Конечно, это совсем уже не моё дело, но он оскорбляет своего императора в присутствии нас, чужеземцев. Только за одно это он должен быть казнён без всякого промедления. Извините, пожалуйста, Рэйчи-сама, но я действительно так думаю.
Домвайл, пятясь, разевал и закрывал пасть, как выброшенная на берег рыба:
– Что… такое?!
Глокстон стоял ни жив, ни мёртв. Кажется, только Эдуард без всякого страха – напротив, с огромным любопытством, – наблюдал за разворачивающимся спектаклем. У Глокстона даже возникла в голове совершенно дикая, крамольная мысль о том, что король предвидел такое развитие событий. Нет, нет, невозможно, испугался этой мысли Глокстон. Не может быть. Невозможно! Он уже понял, что сейчас произойдёт. Ужас ледяной молнией проткнул ему позвоночник.
– Восхитительно. Правильно. Именно так, – одними губами произнёс король. – Господи Боже. Как это вовремя. И как это прекрасно. – Он поудобнее устроился на стуле, закинул ногу на ногу и громко сказал: – Тагава-сан. Благодарю вас. Как король этой страны, я разрешаю вам – да что там, я вам приказываю! – защищать честь вашей госпожи всеми способами, которые вы находите правильными. В конце концов, для чего мне нужен адмирал, который не способен осознать совершенно очевидных фактов. Да ещё и столь явно одержимый духами тьмы, которые подталкивают его оскорблять своего короля в присутствии благородных воинов. Вы действительно считаете, будто его нужно убить, Тагава-сан?
Ответа не последовало. Что-то сверкнуло, и на шее Домвайла появилась толстая чёрно-багровая полоса. Губы адмирала искривились, явно пытаясь произнести что-то, но не сумели этого сделать: голова, подпираемая током крови, медленно откинулась назад, продемонстрировав присутствующим анатомические подробности ровного, как стекло, среза, и, упав, откатилась на несколько ярдов, застыв в неустойчивом равновесии. Тело адмирала, нелепо дёрнувшись, шумно осело на ковёр, заливая его тёмной кровью. Эдуард заставил себя посмотреть в лицо тому, что секунду назад было адмиралом сэром Барри Домвайлом, и ему почудилось: лицо кривится и двигает мимическими мускулами. Он с усилием отвёл глаза. Находящихся в королевском кабинете охватило полнейшее оцепенение – всех, кроме Рэйчел, короля и японцев.