Ким Ир Сен
Шрифт:
Тем временем резидент Хиробуми, узнав о тайном посольстве, заставил Кочжона отречься от престола в пользу его сына Сунчжона, больного олигофренией. Династия стремительно двигалась к бесславному концу. Новый монарх безропотно подписал новый, еще более кабальный договор, едва ли отдавая себе отчет в своих действиях.
Возмездие вскоре настигло Хиробуми в лице молодого корейца Ан Чжун Гына. После заключения договора о протекторате Ан и его четверо друзей отрезали себе безымянные пальцы, кровью написали иероглифы «Независимость Кореи» и поклялись мстить захватчикам. В 1909 году он застрелил генерального резидента на вокзале
Перед смертью Ито будто бы воскликнул: «Идиот! Он убил меня», имея в виду, что политика Японии в Корее еще больше ужесточится. Так оно и случилось. Под давлением нового генерального резидента король и премьер-министр были вынуждены согласиться с подписанием Корейско-японского договора о соединении, который окончательно поставил точку в существовании независимого Корейского государства.
Название страны сменилось с гордого имперского «Великая Хан» на нейтральное «Чосон». Вся власть передавалась японскому генерал-губернатору. Япония стала осуществлять в Корее военное, или, как его называли в советской историографии, сабельное управление.
Было объявлено, что два народа имеют общее происхождение, а корейский язык и культура являются лишь ветвью японского языка и культуры. Запрещалось издание газет и книг, обучение в школах на корейском языке. Большую часть привилегированных должностей и профессий могли занимать только японцы. Госаппарат также формировался полностью из них.
Кадастровый учет, проведенный новой властью, привел к тому, что большая часть пахотных земель и лесов оказалась в собственности генерал-губернаторства. Промышленность, торговля, сельское хозяйство находились в руках японцев, которые использовали их в интересах метрополии. Власти нещадно эксплуатировали местное население и жесточайшим образом подавляли любые проявления недовольства.
Корейцы ответили оккупантам массовым сопротивлением, которое выражалось в разных формах. С оружием в руках им противостояли бойцы Армии справедливости («Ыйбён»). Это старинная форма народного (преимущественно крестьянского) ополчения вновь возродилась к жизни после введения протектората.
«Ыйбён» является символом сопротивления захватчикам для корейских историков на Севере и на Юге и сейчас. О нем снимают фильмы и пишут стихи. Например, северокорейский журнал «Корея сегодня» публиковал такой текст на русском языке:
В горах сражается «Ыйбён», Врагам наносит он урон. Врагам «Ыйбёна» не поймать, А дома ждет «Ыйбёна» мать!Призывы партизан «бить японцев, выковывая ножи из тряпок и вил», с воодушевлением были подхвачены самыми разными слоями населения. В одной из провинций в партизаны поголовно ушли охотники на тигров, после того как японцы попытались их разоружить. Расформирование корейской армии привело к тому, что к отрядам сопротивления примкнули также многие солдаты и офицеры.
С 1905 года отряды «Ыйбён» стали вступать в стычки с японскими карателями и совершать налеты на полицейские участки. Так, например, в июне 1906 года в районе города Сунчхан некий Чхве Ик Хён атаковал с отрядом в 400 ополченцев превосходящие силы противника. Отряд был разбит, а Чхве схвачен и отправлен в ссылку на пустынный
На пике своей деятельности в 1908 году «Ыйбён» насчитывал порядка 70 тысяч человек, однако к 1910 году их осталось менее двух тысяч. Причиной тому были исключительно жесткие репрессии японского командования, которое не просто расправлялось с бойцами «Ыйбён», но и сжигало целые деревни, заподозренные в сочувствии к бунтарям. В итоге после 1910 года отрады «Ыйбён» были вынуждены перенести свою деятельность за пределы страны — в Маньчжурию, Китай и Приморье. В России выходцы из «Ыйбён» создали так называемую Армию независимости.
После разгрома вооруженного сопротивления антияпонское движение выражалось в основном в культурном и образовательном формате. На место бойцов пришли интеллектуалы. В 1910-е годы в Корее существовало большое количество тайных патриотических обществ. Но главной действующей силой в пропаганде независимости стали массовые религиозные организации, которые не запрещались властями — протестантские церкви и национальное религиозное движение «Чхондогё» («Небесный путь»).
Семья Кима тоже была не чужда антияпонскому движению. Северокорейские историки утверждают, что «все члены семьи и родственники Ким Ир Сена были революционерами, мужественными борцами за суверенитет и независимость Кореи, за свободу и счастье народа». А «антияпонское национально-освободительное движение Кореи стало на правильный путь своего развития под знаменем национальной самостоятельности с момента, когда несгибаемый революционный боец Ким Хён Чжик встал у руководства этим движением» 3.
По данным американского биографа Ким Ир Сена, Со Дэ Сука, Ким Хён Чжик участвовал в одной из подпольных групп сопротивления, что подтверждается японскими архивами. За это он отсидел в заключении около года. Ким описывает в мемуарах, как вместе с матерью ходил в тюрьму на свидание с отцом и какое угнетающее впечатление произвел на него этот визит. А его дядя Хён Гвон был бойцом «Ыйбён». Он был арестован в небольшой стычке с японской полицией и брошен в тюрьму в Сеуле, где умер в 1936 году 4.
В Северной Корее весьма распространена такая форма произведений, как сборники эпизодов из жизни самого Ким Ир Сена и членов его семьи (самый известный — четырехтомник «Щедрое солнце»). Это не историческая литература, а беллетристика, нечто вроде советских рассказов о Ленине, только предназначенных не для детской, а для взрослой аудитории. Отношение семьи к японцам наглядно показано в одном из таких рассказов:
«Однажды сельские дети играли в чижики. В это время японский мальчишка, издеваясь над корейским мальчиком, начал бить его. Увидев это, товарищ Ким Ир Сен сразу бросился на японского мальчика и здорово избил его.
Наблюдавший эту картину некий старик, беспокоясь о последствиях, сказал: "Сон Чжу все время бьет японского мальчишку, боюсь, что случится что-нибудь".
Однако Ким Хён Чжик успокоил старика и, обратившись к своему сыну, сказал: "Ничего, надо бить отродье японцев, отнявших нашу страну".
После этого товарищ Ким Ир Сен говорил своим соседям: "Японцы — мерзавцы, забирающие корейцев. Их дети такие же мерзавцы. Мы будем играть только между собой, а если они что-нибудь скажут, налетим на них все вместе и изобьем".