Киллера заказывали?

Бабкин Борис Николаевич

Майор и Сысоев направились к сидевшему на корточках у воды неширокой речки полному мужчине.

– Что тут, Василий? – подходя, спросил майор.

– Во!.. – показал тот рукой на вдавленные в глинистую почву две вымытые рекой гильзы. – От карабина. Стреляли, самое большее, пару дней назад. Охотников тут не бывает, да и с карабинами в этих местах не ходят.

Присев на корточки, майор осторожно вытащил одну гильзу.

– Смотрите, – сказал Василий, – след от носа лодки. А вот здесь человек стоял спиной к реке. Гильза вылетела сюда, и он сразу выстрелил второй раз. Карабин автоматический.

Бил стрелок в сторону дороги. Тут как раз прогалина и дорогу видно.

– Точно, – согласился майор. – Но это ни о чем не говорит. Кто-то плыл на лодке, заметил что-то и причалил. Выстрелил два раза – может, в кабана бил или еще в какую зверюгу. Надо глянуть, что там, на дороге… – Он направился в ту сторону. Сысоев и Василий двинулись за ним.

– Чего вы тут лазаете? – услышали они хриплый мужской голос из кустов и обернулись с пистолетами в руках. – Да я бы вас, как куропаток, поснимал. Чего дергаетесь-то? – Раздвинув кусты, на поляну вышел невысокий худощавый мужчина с пятизарядным карабином. – Не автоматический, – усмехнулся мужчина, – просто стреляю быстро. Волк там был… – Он кивнул в сторону дороги. – Задел я его, но ушел серый.

– Разрешение имеется? – Подойдя ближе, Василий кивнул на оружие.

– А то как же? – усмехнулся охотник и, расстегнув пару пуговиц на рубашке, достал висевший на шее кожаный кисет, извлек оттуда охотничий билет и протянул майору.

Тот, сличая фотографию с лицом владельца, посмотрел на него и вернул охотнику.

– И что же ты тут делаешь? – спросил он.

– Можно сказать, живу. Был женат, жил в Костроме, имел жилплощадь. Потом попал за решетку… на три года за мордобой. Освободился – ни жены, ни детей, ни дома. Развелась женушка со мной и замуж выскочила. А я в погранвойсках служил, стреляю неплохо. Вот приятели и предложили в Вологодчину поехать, в охотничью артель. Так и остался тут. Уже четыре с половиной года с карабинчиком себе деньгу заколачиваю. Сейчас вот попросили серых отстреливать, тут фермы рядом.

– Ладно, – сказал майор, – отдыхай. Поехали, мужики, дальше.

– А вы что-то вроде как ищете?… – вздохнул охотник. – Или кого-то?

– С чего ты взял? – повернулся к нему майор.

– Так не первый день живу, и книжки про вас читаю, и фильмы смотрю. Да и видно, что ищете что-то или кого-то. Уж не „Ниву“ ли светло-зеленую?

– Ты что-то знаешь? – Майор остановился.

– Развернули „Ниву“, – спокойно проговорил охотник, – двое в ней были, ехали от лесоповала. Там раньше участок Усатого был, потом москвичи купили. Вот оттуда и ехали. А тут мужик от трассы шел назад на „зужике“. Старый такой „Запорожец“. Остановил „Ниву“ и водиле говорит: там мосток через притоку размыло. Вы, говорит, вдоль болотины катите. Так и сказал. Но мне потом воду привозили со жратвой, я специально спрашивал. Стоит, говорят, мосток и стоял. Как я понял, „Нива“ с водилой и пассажиром пропала. Вот и ищите в болотах. Не зря их туда направили.

– Может, ты их и подстрелил? – спросил майор.

– Чего нет, того нет. В эти игры не играю. Зверя убить или птицу, так это вроде как положено. А вот чтоб человека – не смогу. Конечно, ежели пойму, что тот человек меня убить может, тут уж кто кого шустрее.

– Номер „Запорожца“

не запомнил? – спросил Сысоев.

– Я на цифры не памятливый. Водитель – молодой, здоровенный бугай, – опередил он следующий вопрос, – рыжеватый. Волосы короткие, как у боксера, лет так двадцати пяти – тридцати. Одет вполне. Я еще удивился, чего такой бугай влез в „зужик“?… А сейчас, кажется, понял: здесь мужики сидели с удочками. Вот он и развернул „Ниву“. Значит, уделали их…

– Тебя как зовут-то? – спросил майор.

– Тополев Дмитрий.

– Может, прокатишься с нами? – предложил майор. – Мы тебе сотню в час заплатим. Как?

– Годится. Только вам это прилично станет. Дорога, проделанная лесовозами, вдоль болотины километров пять идет. А там ведь надо пехом все пройти. Если, конечно…

– Держи! – Василий достал из кармана пятисотенную и протянул охотнику.

– Молоток, Васька! – улыбнулся майор.

– Должен будешь, Валентиныч, – усмехнулся тот.

– Похоже, менты, – проговорил в сотовый молодой мужчина в болотных сапогах. – Они этого охотничка с собой взяли. Покатили по настилу около болотины. Видать, охотник что-то понял.

– Проследи, – ответил мужской голос. – Ведь предупреждал, надо было убирать всех.

– Всех не получится, а вот этого надо было…

– Проводи их, посмотри, что делать будут. А это менты?

– Без понятия. Четверо их…

– Номер скажи…

– Да не видно, тачка за кустами стоит. Потом скажу. Они, похоже, трогаются, мне ехать надо, а то упущу…

– Понял, – кивнул Пингвин. – И когда ты теперь нарисуешься?

– Если приедем, – ответил мужчина, – то это все, надо решать дела серьезно. Ты вот что, разузнай-ка все о Лапине и сообщи. Только чтоб точно.

– Обижаешь… Я даю только точную информацию. А кто все-таки за старшего?…

– Я бы тоже хотел это знать, – проворчал абонент.

– Сегодня начну выяснять насчет Тольки. Главное – узнать, не отдал ли он документы Сысоеву. Если да, то будут проблемы. Ментяра не покупается.

– Купить можно каждого. Только цена разная. В общем, ты все выясни и свяжись со мной. А уж дальше наша забота. Правда, хотелось бы самому эти бумажки заполучить. Ведь тогда всех за горло взять можно.

– Это опасно.

– В общем, как все выяснишь, сразу звони. Ночью или днем, без разницы. Получишь за проверенную информацию двадцать пять тысяч. За сами документы – пятьдесят. В евро. А хочешь – в рублях по курсу.

– Евро растет, так что согласен на них.

– Жду звонка с известиями. У меня посадка. – Абонент, не прощаясь, отключил телефон.

– Неплохо было бы найти бумажки, – Пингвин, выключив сотовый, сунул его в карман, – и посмотреть, что там за документы. Если уж Илья за них такие деньги дает, то стоят они гораздо больше. Надо найти Анатолия и все выяснить. Хотя, похоже, его убрали. А вот кто – это вопрос номер один. И как выяснить это, не знаю. Но если его хлопнули, то из-за бумаг. А значит, кто-то будет брать за горло Илью с компаньонами. И тогда снова обратятся к нам, но цена, разумеется, будет гораздо выше, и называть ее будем мы.