Киллер

Гладкий Виталий Дмитриевич

Судя по всему, это были "кидалы", наши доморощенные гангстеры автомобильных рынков, и в другое время, при иных обстоятельствах я бы не рискнул с ними связываться. Но неделями копившаяся злость затуманила мне мозги. Я решительно шагнул вперед и оттер от них девчонку, которая тут же спряталась за мою спину.

– Вы поедете, она останется, - твердо сказал я, едва ворочая непослушным от ярости языком.

Я видел, как главный лениво повел бровью, и один из них, высокий, худощавый, с родинкой под глазом, молниеносно выбросил вперед кулак, целясь мне

в челюсть.

И попал в пустоту. Но удивиться этому не успел:

мой ответный удар опрокинул его на землю, где он и затих.

Все на какое-то мгновение остолбенели. Первым пришел в себя горбоносый бугай:

– Мы тэбя сейчас рэзать будэм...

В этом у меня сомнений не было, такие ребята зря не суетятся и слов на ветер не бросают.

– Не советую...
– я взвел курок нагана и направил ствол в толстый живот бугая.
– Свинец чересчур вреден для пищеварения...

Они как-то одруг отрезвели и сникли. Ребята были битые, сразу поняли, что у меня в руках не детский пугач, а настоящая "пушка", потому пробовать судьбу нa авось не стали.

– Мы с тобой еще встретимся...
– выдавил из себя горбоносый, садясь за руль.

– Лады, - ответил я, кипя от злобы и едва сдержиживая палец на спусковом крючке.
– Готов а любое время.

А сейчас проваливайте.

Oни затащили пришедшего в себя забияку на заднее сиденье и уехали, увозя с собой и лупоглазую.

– Пойдем...
– пряча наган, обернулся я к "мышке", которая тихо всхлипывала позади.
– Теое куда?

– Т-туда...
– показала она в темноту.

Некоторое время мы шли молча, а затем вдруг она остановилась и пролепетала в отчаянии:

– Heт, туда... туда не пойду.

– Почему?

– Они могут быть там, на квартире, где мы с Инкой живем...

– Ты здесь отдыхаешь?

– Делала...
– задумался я.
– Вот что... Как тебя зовут?

– Ольга...

– Значит, так, Ольга, как я понял, ночевать тебе негде. Поэтому пойдем ко мне.

– Но...
– робко пискнула она.

– Никаких "но", - как можно строже прервал я ее.
– У меня в комнате две кровати, есть комплект чистого белья. И не дрожи ты, все позади...

Так она и вошла в мою неприкаянную жизньнечаянно, негаданно, не сказал бы, что тихо и незаметно, но по-будничному просто, будто я и она ждали этого момента долгие годы, ждали наверняка, не разменивая свои чувства на житейские мелочи, а храня их, как скупец свои сокровища.

ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ

Вид Ивана Савельевича не сулил мне ничего хорошего. Настроение у него было хуже некуда, и я прекрасно понимал, по какой причине, по отступать не собирался - не приучен.

– Дачу Лукашова я нашел. Она записана на имя его матери.

– Ото новына...
– безразлично буркнул Иван Савельевич, не поднимая головы.

– Мне нужна санкция на обыск, - упрямо гнул я свое.

– С какой стати?
– взвился, будто ужаленный, следователь.
– Ты в своем уме? Лукашов тебе шо, преступник? Цэ бэззаконие.

–

И квартиры тоже, - жестко отчеканил я.
– Закон как раз и предусматривает подобные действия. И я требую...

– Ц-ц-ц...
– зацокал Иван Савельевич.
– Якэ воно упэртэ... Я тебе говорю - нет. И точка.

– Иван Савельевич, - тихо и доверительно спросил я, - звонки были? показал глазами в потолок.

Иван Савельевич замахал руками, будто увидел нечистую силу.

– Ш-ш...
– зашипел он испуганно, невольно посмотрев в сторону приставного столика, где были телефоны и селектор.

Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Ох уж эта наша боязнь подслушивающих устройств, которые, по мнению обывателей (и не только), некая секретная служба понатыкала везде, вплоть до туалетных комнат...

Но в том, что на Ивана Савельевича надавили сверху, у меня уже сомнений не было.

Иван Савельевнч и впрямь нашел мне в помощники "гарного хлопца", капитана ОБХСС Хижняка, который обложил интересующий нас кооператив "Свет" по всем правилам стратегии и тактики. Выяснилось, что Коберов и Заскокин исполняли в кооперативе роли охранников.

Но кого они охраняли, вот в чем вопрос. И уж, конечно, не председателя, некоего Фишмаиа, который старательно изображал фигуру большой значимости, а на самом деле был подставным лицом, пешкой в крупной игре. Месячный оборот торгово-закупочного кооператива "Свет" составлял полмиллиона рублей, в основном за счет перепродажи импортной видеоаппаратуры и компьютеров. Но это была только верхушка айсберга, что и раскопал неутомимый и цепкий Хижняк: большая часть сделок совершалась тайно, минуя бухгалтерские документы. Кто-то ворочал бешеными деньгами. Но кто?

И чья фигура стояла за зицпредседателем Фишманом?

Посоветовавшись, мы решили для начала подключить финорганы- очередная ревизия, не более того. Но вот тут-то и началось...

Во-первых, Хижняку влетело от начальства за "самодеятельность", и его срочно отправили в командировку на периферию в сельский район. Во-вторых, Ивана Савельевича вызвал прокурор области и так вздрючил за какие-то мелочи, что тот неделю валидол из-под языка не вынимал. А в-третьих... уж не знаю, кто там и что говорил Палычу, но он на оперативников был чернее грозовой тучи и носил нас по кочкам с таким остервенением, будто собирался не на пенсию, а на повышение, где требуется не столько ум, сколько начальственный кулак...

Мне так и не удалось уломать Ивана Савельевнча.

И я пошел к Палычу.

– Прошу подключить к расследованию седьмой отдел, - без обиняков заявил я ему.

– Зачем?

– Нужно понаблюдать за Коберовым и Заскокиным.

Мне они не по зубам. У них машина, а я пехом.

– Основание?

– Следователь дал "добро"...
– уклончиво ответил я.

Палыч изучающе осмотрел меня с ног до головы.

Я терпеливо ждал.

– Ладно.., - наконец сказал он почему-то с обреченным видом.
– Пойду... э-э... к генералу.