Кидалы

Томпсон Джим

– Желаю побольше голевых моментов, – ответила Мойра. – Вы играете в хорошей команде.

Сильно проголодавшись, она выпила кофе и съела немного салата в закусочной. И отправилась домой.

Менеджер поджидал ее; он постучал к ней почти сразу же после того, как она закрыла за собой дверь, и быстро протянул ей счет. Мойра стала просматривать список, то и дело удивленно поднимая брови.

– Куча денег, Чарли, – пробормотала она. – Ты туда ничего лишнего не добавил, а?

– Ты так со мной не разговаривай! Ты должна тут все, до

цента, и прекрасно это знаешь, и я буду не я, если ты не заплатишь!

– Может, мне занять денег у твоей жены, как ты думаешь, Чарли? Может, твои детки разобьют своих свиней-копилок?

– Оставь их в покое! Не приплетай сюда мою семью, иначе… иначе… – В его голосе снова послышались умоляюще-жалобные нотки. – Ты ведь пошутила, Мойра?

Мойра с отвращением посмотрела на него:

– Не намочи штаны, бога ради! Напиши, что чек оплачен, и я принесу тебе деньги.

Она резко повернулась и вошла в спальню. Открыв сумочку, она вытащила свернутые деньги и кинула их на туалетный столик. Потом она быстро переоделась, накинув на себя прозрачный черный халат, и ее усталость неожиданно рассеялась. Она усмехнулась.

Беззвучно смеясь, она растянулась на кровати.

Она часто веселилась просто так, без видимых причин. Столкнувшись с каким-нибудь неприятным жизненным обстоятельством, она заставляла себя отстраниться от него, и мысли бесцельно бродили в ее голове, пока вдруг не наталкивались на какую-нибудь парадоксальную параллель. Тогда она и начинала смеяться.

Смех стал громче, и Грейбл подозрительно окликнул ее из-за двери:

– Ты что там делаешь, Мойра? Ты над чем смеешься?

– Тебе не понять, Чарльз, просто вспомнился один предмет из обеденного меню. Зайди-ка сюда.

Он зашел. Посмотрел на нее, поперхнулся и с усилием отвел глаза.

– Деньги, Мойра! Давай сюда деньги!

– Вот они. – Она шевельнула ногой, указывая на столик, и ее халатик распахнулся. – Вот деньги, а вот Мойра.

Он направился к туалетному столику. По пути он замедлил шаги и повернулся к ней.

– Мойра, я… я… – Он таращился на нее, поперхнувшись и слизывая слюну, вдруг появившуюся в уголках его детских губ. Теперь он уже не мог отвести от нее глаз.

Мойра осмотрела себя, следуя за движением его глаз.

– Автоматическое сцепление, Чарльз, – промурлыкала она. – Шикарная обивка и высокая скорость хода.

Он быстро сделал шаг к ее кровати. Потом беспомощно остановился, протянув к ней руку:

– Мойра, я прошу тебя, пожалуйста! Я всегда хорошо к тебе относился! Я позволял тебе жить здесь месяцами… Ты ведь останешься, да?

– Нет, – сказала Мойра, – это невозможно. Все пассажиры должны оплатить проезд при посадке, никаких скидок или бесплатных билетов. Таковы правила Комиссии по внутренним коммерческим перевозкам, Чарльз. Все перевозчики руководствуются этим правилом.

– Пожалуйста! Ты должна остаться, должна! – Он в слезах повалился на колени у кровати. – Боже, Боже, Боже! Не надо

так со мной!..

– У клиента только один выбор, – твердо сказала Мойра. – Дама или деньги. И что же он выберет? – А после, когда он стремительно накинулся на нее, добавила: – А то я не знала…

Она лежала, глядя поверх его плеча и пытаясь мысленно отдалиться от его тяжелого, пыхтящего, дергающегося тела. Думая не о нем, а о другом…

О Рое Диллоне. Об их последней встрече в отеле. Откуда у молодого парня с луженым желудком взялось это кровотечение? Что с ним случилось? Или, может быть, дело совсем в другом? Может, это уловка его матери, чтобы разрушить их отношения?

Да она аферистка! И выглядит как аферистка! Колючая, как шип, и вдвое крепче камня – это заметит любой, если будет знать, куда смотреть. И денег у нее куры не клюют…

Мойре не хотелось думать об этой наглой ведьме. О чем угодно, кроме нее! Вот если б сделать с ней что-нибудь этакое, но…

Она подняла глаза к потолку. Какой отвратительный тип! Наверное, вылил на себя долларов на сорок туалетной воды и разной ерунды для волос, но толку от этого мало. Эта упаковка, как фольга на бутерброде с курицей, но стоит ее развернуть…

Ой-ей-ей! Она быстро сжала губы, щеки ее надулись от еле сдерживаемого смеха. Она попыталась переключиться с этого проклятого меню на что-нибудь другое. Но у нее ничего не вышло, и она снова расхохоталась.

– Что такое? – вздрогнул Грейбл. – Как ты можешь смеяться в такой…

– Ничего, не обращай внимания, Чарльз. Я просто… ха-ха-ха… извини, я вспомнила… ха-ха-ха…

Наше специальное предложение. Парниковый жареный помидор под большим куском выдержанного сыра.

12

Лилли Диллон жила на самом последнем этаже Сансет-Стрип-Билдинг, в нескольких кварталах от Беверли-Хиллз. Меблированная квартира состояла из спальни, ванной комнаты, уборной, кухни, гостиной и еще одной маленькой комнатушки. Эта комнатушка располагалась в южной, задней части здания; туда и поставили больничную кровать Роя. Сегодня он лежал там, в пижаме и банном халате, повернув голову так, чтобы можно было видеть улицу, бескрайние просторы нефтяных месторождений, океан и поселки на берегу.

Приятная лень растекалась по его телу. Но на душе было неспокойно. Начиналась третья неделя жизни вне больничных стен. Он почти поправился, и никаких серьезных причин оставаться здесь у него не было. Но все-таки Рой тянул с отъездом. Лилли хотела, чтобы он оставался здесь. Доктора отчасти настраивали его на то же, хотя и не видели в затянувшемся выздоровлении ничего положительного, кроме относительной безопасности его теперешней жизни.

Разрыв сосуда в желудке при определенных обстоятельствах мог произойти снова. Он опять получил бы кровоизлияние. Имело смысл согласиться с мнением врачей и все-таки вылежать, тем самым сведя на нет малейший риск.