Кибершторм

Мэзер Мэтью

Именно Ричард украл данные Лорен; возможно, поэтому он так заискивал перед ее родителями – наверное, хотел подобраться к ним тоже. Когда разразилась катастрофа, ситуация вышла из-под контроля. Пол пригрозил разоблачить Ричарда, если тот не поможет ему украсть припасы.

А потом все покатилось в тартарары. Мы подозревали, что девять человек на втором этаже погибли не сами по себе, как утверждал Ричард, однако об этом мы могли только гадать.

Добравшись до лифтов, я нажал кнопку вызова, затем передумал и спустился по лестнице. В холле снова

стоял бонсай, фонтаны тоже заработали. Я решил выйти через черный ход.

Снаружи меня встретили теплый воздух и уличный шум. Вдали стрекотал отбойный молоток, к нему присоединялась какофония автомобильных гудков и рокот вертолета. На Гудзоне виднелся парус яхты.

Жизнь вернулась в обычное русло.

Я пошел по Двадцать четвертой улице, пересек Девятую авеню и посмотрел в сторону Финансового квартала. Русские мафиози выбрали в жертву хеджевые фонды в Коннектикуте, однако своими действиями едва не обрушили всю систему. Удивительно, что, как только появилось электричество, а сеть почистили, финансовый рынок снова заработал.

Ряд сгоревших зданий снесли, и на их месте уже поднимались леса – там, где строили новые дома.

По оценкам экспертов, ущерб от «Кибершторма» составил сотни миллиардов долларов, по сравнению с ним все остальные катастрофы в истории США казались карликовыми – и при этом еще не учитывались десятки миллиардов упущенной прибыли и стоимость «очистки» сетей и Интернета. Но самую большую цену мы заплатили человеческими жизнями. Число погибших превысило семьдесят тысяч – больше, чем в ходе войны во Вьетнаме.

Однако пресса уже сравнивала «Кибершторм» с войнами и стихийными бедствиями, вроде аномальной жары 2003 года в Европе, которая убила семьдесят тысяч человек – в Париже морги были переполнены, и мертвецов хранили на складах, оборудованных системой охлаждения. Я вспомнил, как читал об этом – проглядел за утренним кофе заметку в несколько слов. Теперь люди во всем мире так же читали о событиях в Нью-Йорке – несколько слов о катастрофе, которая представляет интерес лишь до тех пор, пока не разразится новая катастрофа.

Добравшись до угла Восьмой авеню, я повернул на север и посмотрел на свой мобильник. Десять минут третьего. Мы с Винсом и Лорен договорились встретиться в три часа у входа в Центральный парк на Коламбус-серкл. Еще есть время для неторопливой прогулки.

Повернувшись спиной к центру, я прошел несколько кварталов и вскоре миновал Мэдисон-сквер-гарден. Арена была закрыта, весь квартал по периметру был завален цветами, к стенам люди прикрепляли фотографии и письма.

Винс и его последователи создали нечто похожее в Сети – сайт с сотнями тысяч фотографий, сделанных с помощью мобильных телефонов. Люди узнавали о судьбе своих родных, даже вступали в контакт с теми, кто делал снимки, чтобы обсудить произошедшее. Тысячи людей предстали перед судом за преступления – и свидетелями в суде выступали люди, связаться с которыми удалось по ячеистой сети.

Вокруг самодельного мемориала до сих пор стояли ряды грузовиков

Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях. Оно сделало все, что было в его силах, но у него не могло быть плана по спасению шестидесяти миллионов людей, которых внезапно отрезал от остального мира шестифутовый слой снега. Проблема осложнялась отсутствием телефонной и компьютерной связи – спасатели не знали, где кто находится. Кроме того, дороги, заваленные снегом, стали непроходимыми.

Две недели понадобилось на то, чтобы наладить системы информации и приступить к широкомасштабной операции. Началась она в Вашингтоне и Балтиморе. За Нью-Йорк взялись примерно в то же время, когда мы уехали из города.

Как только стало ясно, что случилось, на помощь хлынул поток людей и ресурсов – однако в течение нескольких недель они не могли к нам попасть. Дело было не только в кибератаках – тысячи линий электропередачи, электронных линий и вышек мобильной связи оказались под снегом и льдом.

Основная система водоснабжения не работала всего неделю, однако за это время из-за сильных морозов повсюду полопались трубы. Когда водопровод снова включили, в центре Манхэттена из кранов текли только тонкие струйки, и его снова пришлось выключить для ремонта.

Президент немедленно привел в действие закон Стаффорда, чтобы военные могли действовать внутри страны, но в течение первых недель мы балансировали на грани войны с Китаем и Ираном, и у военных были связаны руки.

Добавим к этому показания радаров, в соответствии с которыми в первый день нападения в американское воздушное пространство проникли неизвестные цели. Многие боялись атаки роботов-беспилотников. Прошел месяц, прежде чем удалось подтвердить, что эти сообщения вызваны вирусом, поразившим компьютеры на базе ВВС в Маккорде.

Как только на четвертой неделе стало примерно понятно, что произошло, как только китайские и американские специалисты по кибербезопасности смогли провести тайные переговоры, началась масштабная спасательная операция. Китайцы в том числе отправили к нам специалистов, способных починить систему электроснабжения.

На Четвертой улице я заметил красные двухэтажные автобусы, на которых возят туристов. Их верхние этажи были забиты пассажирами. Вдали, в районе Мидтауна даже в дневном свете виднелись неоновые вывески Таймс-сквер. Надо мной висело электронное табло: «Сенат расследует, почему к киберугрозам не отнеслись более серьезно».

Я тихо рассмеялся, качая головой.

Что они намерены обсуждать?

Дело было не в том, что правительство не приняло угрозы всерьез; просто инцидент в киберпространстве никогда еще не приносил такой же ущерб, как и военные действия. До «Кибершторма» термин «кибервойна» был скорее метафорой, как «война с ожирением». Теперь в ее ужасах убедились и подсчитали убытки.

Череда совпадений?

Возможно, однако подобные уникальные события происходили в мире с пугающей регулярностью.