Кибершторм
Шрифт:
Сержант Уильямс посмотрел ему прямо в глаза.
– На каждого, кто совершает правонарушения, находится пятеро таких, как Майкл, – он кивнул в мою сторону, – тех, кто рискует жизнью, помогая нам.
Полицейский сердито покачал головой.
– Правонарушения?.. Да пошли вы все к черту! С меня хватит.
Он поднялся, схватил свою миску с супом и зашагал в другой угол столовой.
– Вы уж извините Ромалеса, – сказал сержант Уильямс. – Сегодня мы потеряли нескольких людей в перестрелке на Пятой авеню. Толпа идиотов решила пограбить шикарные магазины.
Я
– Снимите ботинки, – посоветовал сержант Уильямс. – Они не пропускают тепло, и ваши ноги мерзнут.
Он вздохнул и посмотрел по сторонам.
– После перестрелки на Пятой повсюду трупы, и класть их некуда, полицейские фургоны и «Скорые» добраться туда не могут, так что пришлось оставить их прямо на улице. Это просто ад.
Я снял ботинки, уложил ступню на колено и принялся разминать пальцы.
– Сочувствую.
Понятия не имею, что полагается говорить в таких случаях, – возможно, тут ничего не скажешь. Я выдержал подобающую паузу, затем занялся пальцами на другой ноге.
– Городские морги забиты, больницы стремительно превращаются в мясохранилища.
Ногу, которую я массировал, пронзила боль. Я скривился.
– Что произошло в Пресвитерианской больнице?
Сержант Уильямс покачал головой.
– Они подключали генератор к другому баку с топливом, и на топливном насосе лопнула прокладка. В городе восемьдесят больших больниц, сотни клиник, и все скоро накроются. Прошло уже три дня – а ведь даже без поломок большинство из них не смогут продержаться на генераторах и пяти дней. И поставок топлива не предвидится.
Он окунул ломоть хлеба в суп.
– Хуже всего дела с водой. Когда сообщили об утечке сточных вод, Департамент охраны окружающей среды закрыл второй и третий тоннели резервуара в Хиллвью. А когда выяснилось, что это ошибка, снова открыть тоннели не удалось. Просто гениально: отказали системы управления.
– И ничего нельзя сделать?
– Девяносто процентов воды поступает в город оттуда. Системы управления хоть взорви – малые трубы все равно наверняка замерзли, вода ведь не течет уже несколько дней. Скоро люди начнут пробивать лед на реке Ист-Ривер, чтобы пить грязную жижу. Восемь миллионов человек на этом острове умрут не от холода, а от жажды.
Я перестал есть и, не обращая внимания на боль, поставил ноги на землю.
– Где же кавалерия?
– Агентство по чрезвычайным ситуациям? – Сержант с трудом подавил смешок. – Нет, они делают все, что в их силах, но плана по спасению шестидесяти миллионов человек у них нет и быть не может. Сети не работают, так что агентство даже не может найти своих людей и оборудование. В Бостоне ситуация не лучше нашей, да еще и буран усиливается. В Хартфорде, Филли и Балтиморе примерно та же история.
– Разве президент не вызвал на помощь армию?
Он снова рассмеялся.
– Сынок, в Вашингтоне та же фигня. От них ничего не слышно, они словно в черную дыру провалились. После сообщений о птичьем гриппе по всей стране начался
– А вы военных хотя бы видели?
Сержант кивнул.
– У них очко играет из-за неопознанных объектов. Им кажется, что это какой-то новый вид войны с применением беспилотников, так что теперь армия в боевой готовности – намерена защищать страну, которая разваливается сама по себе. Идиоты готовы идти в бой на другом конце земного шара, пока мы тут голодаем и мерзнем. И никто понятия не имеет о том, что произошло.
– Но кто-то ведь что-то сделал.
– Да, кто-то что-то сделал.
Я оглядел зал, набитый людьми.
– У меня тут семья. Может, нам пойти в эвакуационный центр?
– И куда вы эвакуируетесь? Повсюду ледяные пустоши. Даже если тебе есть, куда ехать, как ты туда доберешься?
Сержант сделал глубокий вдох и взял меня за руку. Такого жеста я от него не ожидал.
– У тебя есть убежище? Место, где тепло?
Я кивнул.
– Тогда оставайся там. Набери чистой воды и не высовывайся. Мы сами во всем разберемся. В энергетической компании «Кон Эдисон» говорят, что электричество будет через пару дней, а дальше все само собой наладится.
Он отпустил мою руку, откинулся на спинку стула и потер глаза.
– И еще.
Я опустил ложку.
– Идет следующий буран – почти такой же сильный, как и первый.
– Когда?
– Завтра.
Я уставился на него.
– Боже, помилуй нас, – еле слышно добавил сержант.
6-й день
28 декабря
8.20
Малыш у меня на руках кричал не переставая. Я пытался его удержать, но он был скользкий, все еще в плаценте. Я был один в лесу – руки покрыты листьями, под ногтями грязь. Я тер и тер свои руки, чтобы их очистить, чтобы удержать младенца, однако он выскользнул.
О Боже, не дай ему упасть. Кто-нибудь, помогите.
Охнув, я сел на постели. За окном – тусклый серый свет. Облачность. Тишину нарушало только негромкое урчание электрического обогревателя у кровати. Люк, спавший между мной и Лорен, проснулся и с улыбкой посмотрел на меня.
– Привет, дружище, – сказал я тихо.
Сердце колотилось, перед глазами еще стояла та картина – младенец, выскальзывающий из рук. Я поцеловал Люка в пухлую щеку, и он запищал.
Ему хочется есть.
Лорен пошевелилась и открыла глаза.
– Что с тобой? – Она моргнула и приподнялась на локте.
На ней была серая хлопковая толстовка. Я засунул руку под одеяла, и Лорен слегка вздрогнула от прикосновения моих холодных пальцев. Я погладил ее живот.
Она смущенно улыбнулась и отвела взгляд.
Я вздохнул.
– Ужасная ночь. Все думал про тебя.
– Потому что я ужасна?
Зажужжал обогреватель. Я притянул Лорен к себе и поцеловал в щеку. Она задрожала.