Киберпираты
Шрифт:
полицейской. Он пытался понять, кто она и зачем она сказала эти странные
слова про адвоката. Он пытался понять имеет ли право быть полностью
откровенным со стоящим перед ним с выжидательной миной, человеком. Ведь по
сути он его совершенно не знает. И как вообще он может говорить
откровенно в его положении. По сути, он ещё не понял, что именно
происходит. Если эта ошибка, то всё вскоре разъяснится. А если заговор…
– Так что же, – вновь раздался настойчивый
– Ничего, – после короткой заминки ответил Павлов совершенно спокойным
голосом,- вчера мне на мгновение показалось, что меня могли принять за
одного из представителей русской мафии. Но, поразмыслив, я решил, что это
предположение совершенно ошибочно.
– И это всё? – в голосе адвоката прозвучало откровенное разочарование.
– Всё. Мне нечего добавить к вчерашним словам, – совершенно твёрдо
прозвучал голос Павлова, - я невиновен. Я не знаю убитую, и никогда с ней
не встречался. Всё обвинение не что иное, как самая наглая ложь.
– Ну что ж, раз вам нечего добавить, – адвокат сделал паузу и закончил,-
тогда нам с вами предстоит нелёгкий разговор с лейтенантом Энсом. Он ведёт
расследование вашего дела.
– Я готов!
Спустя несколько минут Павлова вывели из камеры. В сопровождении адвоката
его повели по полицейскому управлению в ту самую комнату, где он
встречался с сотрудником Российского посольства. Павлов видел направленные
на себя неприязненные взгляды полицейских. Но, несмотря на это, голову не
опускал, всем своим видом показывая, что ему нечего бояться или стыдиться.
Когда Павлова уже подвели к двери и собирались ввести внутрь, в другом
конце коридора возник знакомый силуэт. Павлов на мгновение встретился
взглядом с этим человеком. Видимо понимая, о чем он просит, полицейская
едва заметно опустила ресницы. В этот момент Павлова завели внутрь
комнаты. Он был по-прежнему без наручников. Павлова усадили за стол. Рядом
сел адвокат. Напротив уже знакомый Павлову лейтенант Энс. Который и должен
был проводить допрос. В преддверии первого допроса Павлов хотя и выглядел
несколько подавленным, однако присутствия духа не терял.
– Мистер Павлов, вы так и не воспользовались правом сделать телефонный
звонок. Оно у вас остаётся. Если хотите, можете позвонить сейчас, – этими
словами лейтенант Энс начал допрос.
В ответ Павлов отрицательно покачал головой.
– Я знаю, у вас есть дочь, – продолжал Энс,- разве вы не хотите ей
позвонить?
– Нет.
тому же я не думаю, что она захочет услышать обо мне.
– Почему вы так думаете? – Энс явно заинтересовался словами Павлова.
–
Насколько мне помнится, вы очень бережно отнеслись к фотографии.
– Я люблю мою дочь. А она меня ненавидит, – было заметно, что Павлову
неприятно говорить эти слова.
– Почему же?
– Она считает, что я виноват в смерти её матери. Мы с ней вот уже четыре
года не общаемся. Она не принимает от меня помощи и категорически
отказывается встречаться. Живёт у матери моей покойной жены.
– Сочувствую, – лейтенант Энс несколько раз вздохнул, а потом негромко
продолжил, - часто дети нас не понимают, вот мы и срываем злость на
других, – последние слова совпали с быстрым взглядом, который был брошен в
сторону Павлова. Тот явно различил намёк и с присущей ему твёрдостью,
коротко ответил:
– Я не виновен! Я не имею понятия о преступлении, в котором меня обвиняют!
– Вот как?
– лейтенант Энс насмешливо улыбнулся в ответ на эти слова.-
Поверьте, я каждый раз слышу такой ответ. Вы мистер Павлов, не обидитесь,
если я скажу, что он меня совершенно не впечатляет?
– Это ваша работа, господин лейтенант!
– Согласен с вами, – Энс кивнул и продолжил разговор в том же дружественном
тоне, показывая, что это лишь предварительный разговор. И он не имеет
ничего общего с настоящим допросом. И в рамках этой работы, – продолжал
Энс,- я сообщу вам очень неприятную новость. Экспертиза определила, что
нож найденный в вашем номере служил орудием убийства. Именно им были
нанесены смертельные ранения Анне Агуэро. Ещё одна неприятная новость в
том, что на ноже нашли отпечатки ваших пальцев. А на вашей одежде остались
следы крови, хотя вы и пытались тщательно их смыть. И последняя неприятная
новость, господин Павлов. Трусы, найденные в вашей спальне, принадлежали
убитой. Их опознала мать убитой. На трусах также нашли ваши отпечатки. Вот
результаты экспертизы. Можете ознакомиться, – Энс придвинул к ним лежащие
на столе бумаги. Рядом с бумагами лежал большой конверт. Но его Энс
придвигать не стал. Павлов даже не посмотрел на бумаги, в отличие от
адвоката, который немедленно занялся изучением результатов экспертизы.
Павлов вообще никак не отреагировал на эти сообщения. Только лишь лицо