Khabibtime
Шрифт:
Параллельно моему счастливому сельскому детству развивалась и жизнь моего отца. Будучи председателем совхоза в перестроечные и постперестроечные времена, он встал перед непростыми человеческими и управленческими задачами: что делать со всем совхозным имуществом.
Люди, занимавшие должности подобно той, на которой работал папа, принимали разные решения относительно колхозной и совхозной собственности: земли, недвижимость и техника были лакомыми кусочками.
Отец одним из первых в республике пошёл на так называемую схему организации хозяйства – схему распределения всего имевшегося
После этого отец сконцентрировался на тренерской работе. Результаты ребят росли из года в год, радуя молодого тренера. Однако, как ты уже понял, дорогой читатель, папа не из тех, кто успокаивается на достигнутом. Постоянно выезжая с воспитанниками на турниры различного уровня, отец видел, что его дело получит развитие только в большом городе, при наличии конкуренции.
Приблизительно с 1995 года Абдулманап Нурмагомедов начал вынашивать планы переезда в Махачкалу. Решиться на такой шаг сразу ему было трудно: родители, семья, дети, односельчане – всё это, конечно, подсказывало ему оставаться. Однако понимание того, что отсутствие должной конкурентной среды однозначно отрицательно сказывается и на уровне мастерства ребят, и на нём самом как начинающем тренере, всё более подталкивало его к принятию этого решения. И папа такое решение принял.
В 1999 году мы продали дом в селении Кироваул, домашний скот, все остальные атрибуты и части своего хозяйства и переехали жить в Махачкалу.
Отец, оставив в Кировауле маму с сестрой, взял с собой в Махачкалу не только меня, но и семерых-восьмерых своих воспитанников. Он буквально грезил успехами этих ребят.
И пошёл даже на то, что они жили вместе с ним.
В таком сложном деле, как переезд, моей семье очень помог директор одного из самых успешных учебных заведений того времени – Международного дагестано-турецкого колледжа – Магомед Хайбулаевич Хайбулаев. Помощь Магомеда Хайбулаевича моей семье заключалась в одном феноменальным факте: он дал нам двухэтажный дом, находившийся фактически во дворе возглавляемого им колледжа.
Старший брат Магомед к этому времени уже учился в дагестано-турецком колледже. Отец решил, что сразу после переезда я пойду по стопам Магомеда и буду учиться там же.
Я отчётливо помню субботники, которые отец устраивал в нашем новом доме и вокруг него. Всю придомовую территорию мы, таким образом, превратили в огород.
Как-то совсем незаметно вокруг отца, брата и меня сформировалась мощная спортивная база: стадион колледжа и спортивный зал, столовая и парная, а главное – крыша над головой.
Сейчас, по прошествии уже более пятнадцати лет, я иногда спрашиваю отца, не боязно ли было ему тогда покидать вместе с семьёй, в возрасте тридцати семи лет, родное село.
Ведь уехать на учёбу в Полтаву в возрасте двадцати лет – это одно, а перестраивать жизнь уже сложившейся семьи – совершенно иное. Да, мы переехали всего на 55 км южнее нашего Кироваула, но это был переход в совершенно иную жизнь.
Большой город, такой, как Махачкала, безусловно, открывал возможности и перспективы, но он также
Мы, дети, родившиеся в консервативной среде в своём маленьком селении, выросшие до определённого возраста под опекой бабушки и дедушки и не попавшие под тлетворное влияние большого города, теперь, когда нам было по восемь-тринадцать лет, рисковали перестать быть частью своей родовой общности.
Видимо, верно говорят, что если разумный человек замечает зачатки проблемы, то он предпринимает все усилия, чтобы не допустить её назревания.
Вот и отец, осознав потенциальную опасность отрицательных для нас последствий жизни в большом городе, делал и до сих пор делает всё для того, чтобы цепочка Сильди – Кироваул – Махачкала крепла.
Папа сделал всё возможное для того, чтобы мы поддерживали общение с бабушками и дедушками, дядями и тётями, братьями и сёстрами. Отец привил незабвенную любовь и привязанность к родственникам, за что я ему искренне благодарен.
Отец покоряет Махачкалу. И не только её…
Итак, 1999 год стал для меня и моей семьи судьбоносным и определяющим. Теперь мы живём в Махачкале – столице Дагестана.
Сложные времена для моей малой родины. В 1996 году бандиты захватили заложников в Кизляре – это к северу от Махачкалы, а в августе 1999 года международные бандиты-террористы вторглись на территорию нашей республики.
Беда и приход к нам непрошеных гостей привели к уникальному явлению, но в ситуации очень характерной для всех наших людей. Перед лицом общей опасности и врага дагестанцы объединились и встали на защиту родной земли. Около недели формирования самообороны, составленные из простых горцев, вели полномасштабные боевые действия против бандитов. Это продолжалось до подхода в горы федеральных войск.
Вот таким трагичным был 1999 год для республики.
Каждый из нас – мужчин семьи Нурмагомедовых – покорял Махачкалу по-своему: отец – как тренер, мы с братом – как ученики.
Скажу тебе прямо, дорогой читатель, отец крайне редко жалуется на сложности и сетует на те, или иные обстоятельства жизни. Это в том числе и один из основных постулатов нашей веры: всё от Всевышнего. Однако если ты спросишь у Абдулманапа Нурмагомедова о том, когда ему в жизни было сложнее всего, то он ответит: первые пять лет жизни в Махачкале. Вот тут-то и можно вновь вспомнить о том, что, живя в Кировауле, отец как сыр в масле катался: работа, хозяйство, дела, семья… Однако оставил всё ради совершенно туманных перспектив…
В этом весь мой отец: никогда не искал для себя особых удобств и тем более не находился в зоне комфорта. Всё время двигался.
Конец девяностых – начало нулевых годов прошлого века – время расцвета дагестанской борцовской школы. После двух олимпийских золотых медалей Сайпуллы Абсаидова и Магомедгасана Абушева в 1980 году в золотом медальном зачёте наших борцов вольного стиля случился перерыв, длившийся четыре олимпийских цикла.
В Атланте-96 и Сиднее-2000 наши земляки Хаджимурад Магомедов, Сайгид Муртазалиев, Адам Сайтиев и Мурад Умаханов выиграли четыре олимпийских золота, дав, таким образом, новый виток развития вольной борьбы в Дагестане.