КГБ в смокинге. Книга 2
Шрифт:
— Тут помозговать надо, — тяжело вздохнул Карпеня.
— Вот и помозгуй, — подхватил Воронцов. — Как следует помозгуй. Только времени у тебя — в обрез. Можно сказать, нет вовсе. Минуты какие-то. И еще учти: Мальцева мне во как нужна! — Воронцов резко провел ребром ладони по горлу. — Стало быть, и всем вам…
Карпеня вновь издал тяжелый вздох и, нервно постукивая карандашом по столу, уставился в одну точку на белой, как операционный стол, стене воронцовского кабинета.
Воцарилась гнетущая тишина. Посопев еще немного, Карпеня вновь извлек из кармана платок, отер пот на багровом лбу и, не
— Первым делом я бы избавился от дамочки.
— То есть? — удивился Воронцов.
— Искать будут двоих, — пояснил Карпеня. — Следовательно, надо разделиться и уходить порознь.
— А если нельзя? Если велено только вместе?
— Тогда изменить внешность. До неузнаваемости.
— Но рост-то не изменишь, — возразил Малышев. — Вес не изменишь, посадку головы, форму рук и ног, характерные приметы… Портреты обоих будут размножены в тысячах экземпляров. Кто-нибудь да сличит, это уж точно…
— Лечь на дно, — изрек Карпеня. — Притаиться. Выждать.
— Это неплохой для нас вариант, — кивнул Воронцов. — И все-таки рассмотрим их действия. Итак, сделал Мишин то, что ты предложил нам сейчас. Дальше куда? В какую сторону ты бы подался?
— Думаю, в ту, где его ждут меньше всего. Он так обучен, товарищ генерал.
— То есть домой, в СССР? Ты это имеешь в виду, Игорь Иваныч?
— Ну не то чтобы прямо в СССР, но…
И вновь в кабинете воцарилась тишина. Прервал ее спустя минуту сам хозяин:
— То, о чем я вам сейчас скажу, является государственной тайной. По ряду причин создалось положение, при котором изъятие этой дамы является вопросом чрезвычайной важности. И потому мы будем действовать в нескольких направлениях сразу. Времени у нас — не больше суток. А успеть надо многое. Теперь конкретно. Полковник Терентьев, вы вылетаете в Прагу и руководите блокированием Мальцевой и ее сопровождающего. Особое внимание — границам и транспортным центрам. Задача-максимум — убрать. Задача-минимум — не дать покинуть пределы страны и таким образом выиграть немного времени для других наших мероприятий. Используйте все средства, какие сочтете необходимыми. Забирайте и Щербу из Лодзи — может, хоть в третий раз ее не упустит. По прибытии информируйте меня каждый час, невзирая на время суток. Выполняйте!
Терентьев встал, сухо кивнул и вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь.
— Подполковник Малышев, — Воронцов повернулся к «зампотеху», — мне необходим посредник для контакта с Моссадом. Желательно, чтобы контакт этот произошел в какой-нибудь нейтральной стране. Лучше всего в Швеции. Этот человек не должен быть советским подданным. Используйте кого-нибудь из социал-демократов или лояльных к нам журналистов, но не скомпрометировавших себя связями с нами. Короче, на ваше усмотрение. Думаю, будет неплохо, если этот человек окажется по происхождению евреем. В течение часа подберите мне по вашим картотекам кандидатуру. Выполняйте!..
Когда дверь закрылась и за Малышевым, Карпеня вопросительно уставился на начальника управления:
— Что ты задумал?
— Понимаешь, дед, что-то мне не верится, что наши капканы в Чехословакии сработают. А мне нужны гарантии. Ему, — Воронцов многозначительно кивнул на потолок, — нужны гарантии. Уберем их — слава Богу. А если нет?
— Что нужно?
— Предложить им сделку. У нас — их человек. Молодой парень, настоящий патриот. Хотят спасти его от пули — пусть меняются. Они нам — Мальцеву с Мишиным, мы им — Офера Тиша…
— Неравноценно получается, Юлий Андреич… — Карпеня поскреб состоящий из сплошных складок затылок. — Двоих на одного…
— Хорошо, — кивнул Воронцов. — Пусть скажет, что мы еще дадим адрес одного из арабов, отличившихся в Мюнхене, в семьдесят втором. Им это понравится. Но не более одного, понятно, дед?
Карпеня кивнул.
— А если они не пойдут на это?
— Тогда плохо, — задумчиво протянул Воронцов. — Тогда, дед, очень плохо. А потому раскинь мозгами и придумай какую-нибудь виртуозную пакость. Такую, чтобы, скажем, из Аргентины или Колумбии местные власти вышвырнули сразу десятка три американских дипломатов.
— Для чего столько?
— А так. Баш на баш.
— А-а… — понимающе протянул Карпеня. — Похоже, что хозяина нашего крепко прижали. Надо же!..
— Похоже.
— Понял, товарищ генерал-лейтенант, — Карпеня, кряхтя, встал и аккуратно задвинул на место стул. — Дайте мне пару часов — кое с кем покалякать. Надеюсь, что-нибудь толковое сочиним…
— Давай, дед, давай, — хмуро кивнул Воронцов. — Все к тому идет, что если не придумаем, как вывернуться, то… — он выразительно развел руками.
— Ну и что? — утешил Карпеня. — Ну и потопаем в отставку! Зато времени сколько будет! Опять-таки свобода… Порыбачим наконец вволю.
— Может, и порыбачим. Да только в качестве наживки.
— Это как же? — Карпеня вскинул кустистые брови.
— А так же, — усмехнулся Воронцов. — В виде земляных червей…
9
ЧССР. Прага
9 января 1978 года
…Когда мы пересекли железнодорожное полотно с задранным носом полосатого шлагбаума и оставили позади грязно-синий щит с надписью: «Welcome to Prague!», было уже темно. Витяня выглядел неважно. Почти навалившись всем телом на обитую кожей рулевую колонку, он внимательно всматривался в малолюдные улицы, то и дело косился в сторону вытянутого смотрового зеркала и вел «мерседес» с осторожностью новичка, сдающего последний экзамен строгому инструктору.
По мере того как затягивалось наше вынужденное путешествие по братским странам социализма, мой школьный приятель тускнел буквально на глазах. Я вдруг обратила внимание на то, что в слабых отсветах уличных фонарей черты его лица как-то заострились и нос, почти как у ростановского Сирано, заметно вытянулся. Конечно, я понимала, что усталость и колоссальное напряжение минувшей ночи и дня способны свалить любого, даже самого выносливого человека. Но к тому моменту я уже достаточно хорошо знала Мишина, чтобы не заблуждаться относительно истинных причин его хандры — мой поводырь почуял опасность. При всей своей затертости, сравнение этого элегантного молодца с загнанным зверем казалось весьма наглядным. Даже через плотный плащ на теплой подкладке я кожей ощущала, как он напряжен, как собраны для стремительного броска его мышцы…