Кейп-код

Осипов Максим Александрович

Лео стрижется коротко и порядок всегда любил, так что накопленный капитал он, вероятно, тратит на увольнительные. Возможно, приедет на День благодарения. На прошлый не приезжал. То ли был наказан, то ли болел, то ли куда-­то еще отправился. Подробности неизвестны.

Это его, Лео, жизнь.

А ведь, в сущности, и не ссорились.

Алекс теперь слушает много музыки. Приобрел рояль.

— Не худший способ преодолеть кризис среднего возраста, — так он комментирует свои занятия.

— Лучше бы завел себе девушку.

Он что же, совсем плохо играет? — Нет, не плохо, но Шурочка может позволить себе пошутить: опасаться ей нечего.

На самом деле он даже для любителя играет неважно. Жалуется, что пальцы не слушаются. С теми пьесами, которые когда-­то знал, ему теперь, конечно, не совладать. Подолгу надо разбирать текст, трудно учить наизусть, но, может, все-­таки были данные? Какие-­то были, у всех какие-­то данные есть. В любом случае сожалеть не приходится: кем бы он стал? Кем-­-нибудь вроде Юлиных родителей? У них-­то, наверное, получше, чем у него, были данные.

Рояль он поставил так, чтобы из-­за него видеть воду. В ноты надо смотреть и на руки, а не любоваться на океан. А, ладно, Алекс не профессионал. Максимум, на что он может рассчитывать, — доучить «Овец» до такого уровня, чтобы играть их себе самому и Шурочке. «Пусть овцы пасутся мирно» — одна из самых любимых им пьес. Он смотрит один

голос, другой. Полифония — сложная вещь. Алекс помнит, как мать играла этот хорал, и как отец ее слушал — оба такие старые, они всегда казались Алексу старыми. Однажды, переставляя с места на место коробки с бумагами, нашел фотографию — за роялем мама, сзади отец стоит. Вероятно, сам и снимал. Здесь родители не кажутся особенно старыми.

Сейчас, когда у Алекса есть много денег и времени, да и тело еще не дает о себе знать, он все больше задумывается над общими вопросами. За что человек отвечает сам, а за что — родители? Вообще, отвечает ли? Если да, перед кем? Но никакого способа придумать решение у него нет, и, приходя ему в голову, эти мысли только портят Алексу настроение. Когда что-­-то огорчает его или злит, Алекс теперь ужасно морщится. Кожа собирается в складки — вокруг глаз, носа, рта: в этом процессе участвуют все лицевые мускулы.

— Больно смотреть, — говорит Шурочка, если он задумывается при ней.

В конце сентября (воздух теплый, вода холодная) они однажды выходят на океан.

Алекс спрашивает:

— Знаешь, кого мы родили с тобой?

О, да. А он только сейчас додумался?

— Ты ведь девочкой была в него влюблена.

Шурочка разувается, наступает на теплые камушки, шевелит их ногой.

март 2013 г.