Кейл

Эшли Виктория

Я делаю обиженное лицо, пытаясь заставить ее почувствовать себя плохо. Это выражение лица всегда действовало на нее.

– Придется ждать твоего возвращения, одному, чтобы отдать тебе свою девственность.

Мгновение она выглядит ошеломленной, после чего разражается смехом и извивается, пытаясь выбраться из моих объятий. Ее смех такой красивый.

– Ты придурок. Я почти почувствовала себя плохо из-за тебя… и мы оба знаем, что ты не девственник. Хватит шуток. – Она пытается выбраться из бассейна, но я не даю ей, хватая за талию.

– Ты куда?

Она смотрит на меня сверху

вниз, по изгибам ее тела стекает вода. Так сильно хочется взять ее прямо здесь и отдать себя всего, но время сейчас не на моей стороне, как и всегда, когда дело касается Райли.

– Уже поздно. Я пообещала маме, что приду рано, чтобы закончить паковать чемоданы.

– Подожди, – прошептал я, притягивая ее обратно в бассейн ко мне. Положив руки на ее лицо, я прижимаюсь так близко к ней, что наши губы почти соприкасаются. – Не оставляй меня здесь.

– Что? – Она машет головой и целует меня в щеку, ее губы задерживаются на секунду. – Не могу. Я нужна бабушке. Нужно идти, Кейл. У меня нет выбора.

Я смотрю, как она вылезает из бассейна и берет мою сухую рубашку, сжимаясь, чтобы сохранить больше тепла, прежде чем натянуть ее через голову. Не уверен, но похоже, что она понюхала ее. Мне это нравится.

– Я забираю ее, кстати. – Она улыбнулась, но глаза ее были грустными. – Я вернусь. Обещаю. Время быстро пролетит. Вот увидишь. – Ее голос грустный и нерешительный, потому что мы оба знаем, что это ложь. Время обязательно будет сукой, пока ее не будет рядом. И я уверена, что без ее улыбки и прекрасного смеха оно превратится в вечность.

Я киваю и отворачиваюсь от нее, когда она уходит. Не могу видеть, как она уходит из моей жизни. Это еще больнее, когда происходит на самом деле, особенно при понимании того, что я ничего не могу сделать, чтобы остановить ее, кроме… Она должна узнать кое-что, прежде чем уйдет. Одну вещь, которая, надеюсь, будет значить для нее что-то в будущем.

– Я все еще девственник, между прочим, – говорю я, желая, чтобы она знала, что я не лгал об этом. Я никогда не солгу ей. Не смогу.

Я слышу, как она останавливается, затем раздается короткий, болезненный смешок.

– Да, я тоже, – произносит она. Она шепчет что-то еще, но я упускаю это, боясь смотреть в ее сторону. Слышу звуки шагов по траве, когда она продолжает свой путь, и это так сильно ранит, что я не могу дышать.

К тому времени, как я набираюсь смелости оглянуться, она ушла… из моей жизни и, вскоре, ее уже не будет в Чикаго. Она единственная, кого я когда-либо любил, и у меня так и не появилось шанса сказать ей это.

Жизнь может быть сукой…

Глава первая

Кейл

Настоящее время…

Аллея Позора заполнена людьми, тусующимися и отрывающимися по полной, но если честно, я просто не могу настроиться на это место.

В мыслях только одна единственная мысль – Райли. С тех пор как Аспен сказала, что Райли возвращается, я не мог думать ни

о чем другом. Все время проигрывал нашу последнюю встречу перед ее отъездом, и кажется, что это было вчера. Боль все еще сдавливает мне грудь.

Мы не разговаривали более двух лет, но я не забыл ее. Не думаю, что когда-либо смогу, а знание о том, что она возвращается, напоминает мне об обещании, данном себе шесть лет назад, когда я все еще был глупым подростком.

Мы поддерживали связь первые четыре года, разговаривая по телефону по меньшей мере раз в неделю поздно вечером, пока она однажды не упомянула, что встретила человека, интересующегося ею. Было адски больно, но я понял, что учитывая тот факт, что какое-то время ее не будет, мне нужно было позволить ей жить так. Не было ни единого шанса, что я бы удержал ее, сломавшись, словно телка и сказав ей, как сильно я ее люблю. Просить ее дождаться меня, как сам планировал ждать ее, было бы эгоистично.

Вскоре звонки стали реже, пока мы не дошли до той стадии, что разговаривали раз в несколько месяцев. Тогда… они и вовсе прекратились. Думаю, это было необходимо для нас обоих, чтобы мы могли продолжать жить, потому что при каждом нашем разговоре я слышал боль и желание в ее голосе. Я должен был облегчить жизнь ей и надеяться, что это облегчит жизнь мне.

Знание того, что она вернется со дня на день, а может уже вернулась, мешает мне нормально функционировать.

Я держался в стороне от всех других женщин, удовлетворяя их лишь орально, потому что она для меня была важнее, чем простой бессмысленный секс. Я думал, что после того, как мы перестали общаться каждую неделю, я забуду свое обещание ждать ее, но этого не случилось. Оно всегда оставалось у меня в памяти, прожигая мозг и делая невозможным попытки отвести любую девушку в кровать и отдаться ей. Хочу, чтобы ее успокаивало знание, что, когда мой член войдет в нее, она будет единственной женщиной, внутри которой я был, и удовлетворять которую я планировал снова и снова, пока она не сможет меня больше выдержать. Остановиться я не смогу и определенно не планирую.

Встав, я провожу рукой по волосам, разочарованно вздыхая и возвращаясь в реальность. Я не много пью, но сейчас… хочется забыться в виски.

Пытаясь направить мысли обратно на выступление, я накручиваю на руки цепь, висящую над головой, и качаю бедрами в медленном ритме, позволяя расстегнутым джинсам спадать с каждым движением ниже и ниже. Крики толпы подталкивают меня натянуть на лицо фальшивую ухмылку и окунуться в происходящее достаточно, чтобы закончить мое последнее выступление этой ночи.

Я нахожусь близко к краю сцены. Девушки тянутся, пытаясь коснуться меня, пока я устраиваю для них шоу. Я чувствую, как пот стекает по моему телу, капая на мраморный пол, пока я делаю вид, что трахаю каждую девушку в этой комнате.

Это то, чего все они хотят. Это все, чего они хотят. Все эти девушки находятся здесь, потому что хотят ощутить, что я хочу их, так что… в это я и заставляю их поверить. Как бы хреново это не звучало, домой они приходят счастливые. Это и важно здесь, в Аллее Позора.