Кейд
Шрифт:
Хуана засмеялась.
– Это радио. Я его только что выключила. Передавали какую-то скучную пьесу. Не очень интересную.
Кейд сделал глубокий вдох.
– А-а... мне показалось, что я слышал голос. Чем занималась это время?
Он слушал ее болтовню о пустяках. Под конец она сказала:
– Не будем тратить много денег на переговоры. Спокойной ночи, кариньо. Я увижу тебя во сне.
Не желая с ней расставаться, Кейд чуток протянул разговор, но под конец пришлось все же повесить трубку.
Спускаясь в ресторан,
Кейд пусто глядел на ресторанную публику, а в душе его бушевали ревность и тревога. Он был уверен, что слышал мужской голос. Неужто жена так скоро начала обманывать его? Он пытался успокоиться, взять себя в руки, убеждая, что голос ему почудился. Хорошо, почудился... Но зачем тогда врать насчет «скучной пьесы»?
Возвратившись в номер, Кейд решил еще раз позвонить Хуане. Было десять вечера. Он долго ждал, а потом телефонистка сказала, что номер не отвечает. Разозлившись, Кейд велел попробовать еще раз. Он мерил комнату шагами, пока телефонистка не позвонила снова и не сказала, что номер все так же не отвечает.
Кейд попросил девушку продолжить попытки. Он ощутил сильное желание выпить. Позвонил дежурному по этажу и заказал бутылку текилы, лед и лимон. И чтоб быстро.
Кейд уселся у открытого окна, его потное лицо овевал горячий ночной воздух. Там с ней был мужчина, повторял он, а теперь они пошли куда-то вместе. А может, и не пошли, может, они сейчас наверху, в спальне, в постели, и слушают, с чувством вины, звонки телефона.
Чуть позже полуночи, когда Кейд пребывал в состоянии холодной ярости, а бутылка была уже наполовину пуста, он снова позвонил телефонистке и спросил, что случилось. Она ответила, что набирала номер каждые десять минут, но никто не отвечал.
В 00.45. телефон зазвонил. Кейд прыжком пересек комнату и схватил трубку. Текила притупила его чувства, но все равно он был убийственно зол.
– Хэлло? – услышал он голос Хуаны. – Кто это?
– Где, к черту, ты была? – заорал Кейд.
– Кариньо? Как мило! А я как раз про тебя подумала.
– Где ты была?
– Была? Ты что – пытался дозвониться до меня?
– Да, я пытался дозвониться. Где ты была?!
– Ана заглянула. И мы с ней пошли в кино.
Ана была подругой Хуаны и свидетельницей на их свадьбе. Кейду она не понравилась – глупая, вечно хихикающая пампушка.
– Не ври! Ты выходила с каким-то мужчиной... Кто он?
Даже
– Ты что – пил, Вэл?
– Это не твое дело, пил я или нет. Кто был этот мужчина?
– Не было никакого мужчины. Я с Аной ходила в кино. Если мне не веришь, позвони ей, я могу дать ее номер.
– Я возвращаюсь. Завтра разберемся! – Кейд бросил трубку на рычаг.
Трясущейся рукой он налил полстакана текилы и выпил одним залпом. По его телу пробежала судорога, стакан выскользнул из рук, и Кейд лицом вниз рухнул на постель.
На следующее утро он проснулся со страшной головной болью. Он проковылял в ванную, проглотил четыре таблетки аспирина и заставил себя принять душ. Позднее, когда головная боль несколько утихла, Кейд, успев к этому времени выпить три чашки крепкого кофе, принялся размышлять, что делать дальше.
Хуана лгала ему, тут сомнений не было. Он должен заставить ее признаться во лжи и объяснить, зачем ей это понадобилось. Ко всем чертям задание музея! Что значат паршивые три сотни по сравнению с душевным покоем?! Он вернется и во всем с ней разберется.
Кейд запаковал вещи, заплатил по счету и направился в аэропорт.
Уже в воздухе он с некоторым беспокойством думал о реакции Сэма Уонда, когда тот узнает, что работа не сделана. Кейд внезапно сообразил, что теперь авиабилеты и двухдневное пребывание в Мериде придется оплачивать из своего кармана. «Зря столько денег потратил, – подумал он с горечью, – именно тогда, когда они мне так нужны».
Хуана, бледная, с мешками под глазами, ожидала его в саду. Она не поднялась, когда Кейд ворвался в патио и направился к ней.
– Вот что – не будем крутить, – сказал он, нависая над ней. – Я слышал, как прошлым вечером к тебе обращался какой-то мужчина. Я совершенно отчетливо слышал его голос. Ты сказала, что слушала радиопьесу. Я проверил мексиканские программы. Вчера вечером никаких пьес не передавали. Значит, ты лжешь!
Она смотрела на него без всякого выражения в глазах.
– Если ты считаешь, что я лгу, то зачем ты вернулся? – спросила она холодным невыразительным голосом.
Кейда охватил приступ страха.
– Вернулся? Что это значит? Я твой муж! Я требую объяснений!
Ее прямой взгляд лишал его уверенности в себе, гнев становился каким-то неоправданным.
– Какие объяснения? О чем ты? Я слушала радио, вот и все, что тут объяснять?
– Не было никакой пьесы по радио! Хуана, это бесполезно...
Она поднялась на ноги и смерила его взглядом снизу доверху. Глаза ее потемнели от гнева.
– Пьеса называлась «Ты не возьмешь с собой в дорогу». Передавалась на коротких волнах из Нового Орлеана. Можешь попросить Крила, чтобы он это проверил. Твои подозрения глупы и оскорбительны для меня. Мужчина, ведущий себя подобным образом, не заслуживает ни любви, ни уважения.