Кентурион

Большаков Валерий Петрович

– Ты добыл ключ? – прошептала она.

Сергий не ответил, он встал и крепко обнял Неферит. Огладил ее волосы, заглянул в счастливые глаза.

– Добыл, – сказал он ей на ухо, и рассмеялся. – А Зухос – дурак!

Неферит нежно потерлась носиком о его нос, потрогала амулет, висящий у Лобанова на шее, и напрягла зрение, зашевелила губами, вчитываясь в мелкие иероглифы.

– Восьмерка! – обрадовалась она. – Это же Хемену! Гермополис Магна! А вот знак ибиса!

– Священная птица Тота? – проявил свою осведомленность Сергий и громко объявил, пародируя Эдика: – Следующая станция – «Гермопольская»!

– Осторожно! – радостно завопил Эдик. – Двери

закрываются!

Хохоча и переговариваясь, восьмеро друзей пошагали к Нилу. Неферит, дополняя контуберний до «великолепной девятки», ступала посередине и крепко держала Сергия за руку, словно боясь потеряться. Или потерять.

Глава 5

Хемену – Гермополис Магна (Гермополь Великий)

История города Хемену уходит в дебри времен, а докопаться до начальной поры – ох как трудно! Это только так кажется, что египетские «объекты соцкультбыта» возведены раз и навсегда. Куда там… Египтяне строили, начиная с неолита, но где те храмы и дворцы? Их разобрали еще до первых фараонов! Разобрали и сложили по новой. Правители Среднего царства втихушку ломали то, что было сооружено при царстве Древнем, и свозили добытый материал на собственные стройплощадки – так выходило дешевле, чем ломать камень в карьерах. Прошелестела тысяча лет, и фараоны Нового царства увлеклись разборкой культурного наследия предков. Поменялась власть в Египте, пришли Птолемеи, и подхватили «черную эстафету» – тоже взялись курочить созданное до них, дабы восславить себя в веках, закладывая Серапейоны с Мусейонами. Наивные! Придут христиане, и начнут – нет, не перестраивать, а трудолюбиво уничтожать все храмы подряд. Разнесут Серапейон, спалят Библиотеку, а десятки тысяч бесценных статуй расколотят кувалдами и пережгут на известь – «во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа». Арабы поставят точку в богоугодном деле уничтожения древней цивилизации – сдерут с пирамид полированный камень и пустят его на постройку мечетей…

Но пока на дворе 118-й год от Рождества Христова, и есть еще на что посмотреть в долине Нила.

Город Хемену, что значит «Восьмерка», был назван так в честь Огдоады, «Священной восьмерки» египетских зверобогов. Более других жители Хемену почитали бога Дхаути или Тота, как его называли эллины, покровителя науки и мудрости, и выстроили ему огромный храм на высоком, плоском холме, что поднимал склоны на западном берегу Нила. С того холма и начинался город. К святилищу Тота пристроили храм Нехемтауи, спутницы «Носатого», как фамильярно прозывали Дхаути. Появились Дома Амона и Хнума, Птаха и Унат, местечковой богини.

Времени проходило столько, что менялись объекты поклонения. Парадоксальным образом бога Сетха, брата и убийцу Усира-Осириса, противника Хора, возвели в ранг верховного бога (наверное, потому, что великий фараон Рамсес был рыжим, а это роднило его с краснокожим Сетхом). Вообще-то, Сетх воплощал борьбу со злом: сидя на корме ладьи Ра, он отогнал змея Апопи, посланца мрака. Сетх был богом необходимого насилия, хаоса, предшествующего установлению порядка. Это бог внезапного дождя с грозой, после которого природа расцветает. И Сетх превратился в Амона – богу отчикали уши и приделали бараньи рога. Но теологам-реформаторам показалось, что этого маловато будет, и они провозгласили первую Троицу: «Есть три бога-владыки: Амон, Ра и Птах, и нет никого, кроме них. Имена их скрыты, ибо Амон лицом – Ра, а телом – Птах…» Но это так, к слову.

Эллинам Хемену очень нравился,

они переселялись сюда во множестве, и скоро древний город переименовали в Гермополь – так часто звучала на улицах его эллинская речь. Пришельцы очень уважительно относились к Тоту, почитая его как Гермеса, откуда и родилось новое название городу. Даже новый храм Тота отгрохали. Ну, и Серапису место отвели, Афродите с Афиной, Аполлону. Обнесли город стеной и проделали в ней пару ворот, назвав их, как в Александрии, воротами Солнца и Луны.

Римские легионы свергли Птолемеев и установили новый порядок – протянули подземные виадуки и возвели четыре водонапорные башни, понастроили в Гермополе фонтанов и терм, а холм со святыми местами превратили в крепость. Египетский сокол Хор скромно подвинулся на насесте, уступая место римскому орлу…

Хемену показался перед обедом – выглянули пальмы из-за белых стен, чередой пошли египетские аллеи сфинксов и расписные пилоны, похожие на трапеции, эллинские фронтоны с колоннадами и портики, римские аркады и базилики. Три цивилизации сошлись в Хемену, уважительно тождествуя, всем хватило места – и людям, и богам.

– К берегу! – скомандовал Сергий, и Уахенеб, сидящий за рулевым веслом, направил сехери в гавань.

– Когда ж я, наконец, высплюсь по-человечески? – простонал Искандер и зевнул, зверски выворачивая челюсть. – Никаких шансов…

– Рот закрой, – хихикнул Эдик, – муха влетит!

– Тут, ниже по течению, деревенька одна есть, где стоит мой дом… – неуверенно заговорил Уахенеб. – Можно переночевать там.

– То, что надо! – оживился Сергий. – Тогда сделаем так… Всем в город переться не стоит, ни к чему пугать мирных обывателей. Отправлюсь я, Эдик, Искандер и Гефестай…

– И я! – дополнила список Неферит.

– Ну, куда ж без тебя, – улыбнулся Роксолан. – А вы, – повернулся он к рабам, – тогда прямо в деревню, поможете Уахенебу. Берите сехери, и полный вперед… Только нас высадите!

– Это мы мигом! – расцвел Уахенеб.

Акун расплылся в добродушной ухмылке, понимая чувства товарища.

– Сергий! – окликнул Регебал. – Вы бы хитоны накинули!

– Точно! – сказал Искандер. – Тут эллинов больше, чем роме!

Сехери мягко подвалила к пристани. Роксолан накинул на себя белый хитон, открывая левую руку, и застегнул легкую ткань на правом плече.

– Помнишь, босс, – заговорил Эдик, – как мы в баню ходили под Новый год? Ну, там, в Москве еще? Точно так же простынями обматывались!

– Ирония судьбы, – хохотнул Искандер, – или с легким паром. Вылезай, давай!

Сергей перебрался на берег, помог сойти Неферит, и помахал вслед отходившему сехери.

– Нож никто не забыл взять? – оглядел своих Лобанов. – Двинули.

– Добро пожаловать в город-герой Гермополь! – с чувством выразился Эдик.

– Знаешь, что самое интересное? – обратился Сергий к Искандеру. – Когда я в первый раз это чучело встретил, он изображал из себя напыщенного горца, сурового, такого, надменного, слова лишнего из него не выжмешь.

– Наверное, это на него так хронополе повлияло, – осенило Искандера.

– Хренополе! – пробасил Гефестай. – Разболтался просто…

– Да-да-да, – подхватил Роксолан. – Вы правы, коллеги! Налицо спонтанная психокоррекция с темпоральной активацией второй сигнальной системы…

– Обижаешь, босс? – горько осведомился Эдик. – Конечно… Чего б лишний раз не ущучить бедного пролетария?

– Слушай, давно хотел спросить, – сказал Сергию Искандер, – а чего он тебя вечно боссом прозывает?