Кентавр

ВАРАКИН Александр

Кентавр

Рассказ

Снилось Кузьмичу, что Кузьмич большой начальник. Телефоны у него, телефоны, и все звонят, не переставая. "Отменить!" - говорит Кузьмич по одному проводу - и там отменяют. "Вменить!" - командует по другому. Там запускают в серию. "А ну, быстро ко мне с докладом!" - и к Кузьмичу с докладом. "А ну, вон!" - уходят вон, а в глазах благодарность: дешево отделались...

Вдруг звонит - тот самый, прямая связь! "Слушаю! Кузьмич у телефона. Да, понял. Есть, товарищ Сталин!"

И Кузьмич

просыпался от полноты чувств. И никак не мог вспомнить, о чем же говорил великий вождь. Что "есть", зачем "есть", куда "есть"? "Есть!" - и все.

Поделился с Ивановым-Пузыревым - тоже пенсионер, из соседнего подъезда, - так тот, несмотря на двойную фамилию, не поверил Кузьмичу.

– Брешешь, - сказал Иванов-Пузырев.

Ему такие сны не снились. Да и подозревал Кузьмич за соседом дворянское происхождение: фамилия-то уж больно двойная. Ничего не сказал Кузьмич, отвернулся угрюмо.

А сны продолжались. За всю жизнь Кузьмич не пересмотрел столько снов, как за эти два месяца. Пожалуй, и кинокартин столько не пересмотрел, сколько увидел снов, где вокруг него - телефоны, телефоны, а один - тот самый, прямая связь.

"Слушаю! Я Кузьмич. Есть, товарищ Сталин!"

Запомнил! Кузьмич запомнил сон!

– Это ви, Кузьмич?
– мягко, но властно.

– Я Кузьмич, - отвечает он.

– Товарищ Кузьмич, скоро ждите кентавра. Обязательно будет. Ви поняли меня, товарищ Кузьмич?

– Есть, товарищ Сталин! Есть ждать кентавра!
– отвечает Кузьмич.

Даже отбой запомнил: сначала щелчок в ухо, будто Иосиф Виссарионович свою знаменитую трубку о телефонную выбил, а потом - жужжание со скрежетом. Кузьмич сперва положил телефонную трубку на аппарат, а уж только после этого проснулся.

Ну, вот. Запомнил. Все полегче.

– Не было такой операции, - уважительно возразил Кузьмичу Иванов-Пузырев.
– Мне один генерал рассказывал - у него тоже двойная фамилия, - что такой операции не было. "Кентавр" - это ты сам придумал.

Но "брешешь" не сказал!

Видел же Кузьмич: верит Иванов-Пузырев. Наплевать ему теперь, пускай сосед что хочешь говорит. Главное, поверил. И закурить предложил. Да еще как!

– Давай закурим, - говорит, - товарищ, по одной?

Это слова из песни Клавдии Ивановны.

– Давно бросил, - вздохнул Кузьмич.

А Сталин вот не бросил. Сталин все курил трубку. Добрый такой, как отец. Но не добренький! Строг был всенародный вождь.

– А что ж это за птица такая - кентавр?
– задумался Кузьмич.

Надеялся, хоть Иванов-Пузырев подскажет ему, кого же теперь ждать. А сосед не знал. Казалось соседу, что "Кентавр" - название военной операции, во главе с самим Жуковым.

В воскресенье Петька с внуками пришел.

– Сын, - сказал Кузьмич почти шепотом, наклонясь.
– Сын, кто такое за зверь это кентавр? Может, еще хуже космополита?

– Тебе, батяня, все "враги народа" мерещатся, - усмехнулся Петька. Компания

это советско-американская. Сигареты "Кент" на Армавирской фабрике делают. Или еще что. Ты посмотри: там значок специальный, что по лицензии изготовлено. Есть значок-то?

– Есть, товарищ Сталин!
– вспомнил Кузьмич и побагровел: - Дур-рак ты, Петька! Станет... Станет ОН такими пустяками заниматься!

– Да кто "он"-то, бать?

– Кто-кто!.. Дед Пыхто. Не знаешь, и не говори.

– Нет, бать. Ты не включаешь, видать, ни телик, ни радио. Теперь же кругом реклама! Есть еще "Хопер", "Проктёр энд Гамбле". Тоже компании. "Эм-эм-эм" помнишь?

– Уйди с глаз!.. Нет, стой. Разлей-ка еще по чуть-чуть, - перевел на другую тему Кузьмич.

– Дедуль, это человек-лошадь, - нехотя поведал Кузьмичу старший внук Витек. На пробивающемся пушку над верхней губой Витька посеялась начинка от замученного насмерть пирожка.
– Баушк! Спасибо!
– сказал Витек и вылез из-за стола.

– Ну-ка, постой, - окликнул его Кузьмич.
– Это кто там у тебя лошадь?

– Кентавр твой. Еще Стрелец - одно и то же. Мифический.

– Откуда ты взял?

– А мы про Грецию учили. В шестом классе.

Кузьмич рассердился:

– Что про Грецию! Я тебе про кентавра говорю!

– Иди, Витек, иди, мы тут с дедом раскумекаем, - похлопал сына по плечу Петька.
– Точно, бать. И я вспомнил. Был такой древнегреческий герой, из пятого, бать, класса. Кентавр назывался, - сказал он, когда Витек убежал следом за братцем во двор.
– Здесь вот конь, а здесь вот - человек.

Забыл Кузьмич, что и осерчал:

– А здесь как же?

Задумался Петька...

– Убей, не помню! Это ведь когда было-то! Да и не говорили нам тогда.

– Эх, мало я тебя лупцевал, паразита. Как дошло до дела, вишь, простого школьного урока припомнить не могёшь.

– Да ведь и ты, бать, поди, Древнюю-то Грецию в школе учил. Чего ж сам-то не вспомнил?

– С моей учебы время сколько прошло, во-первых? Не то что с твоей. А во-вторых, никакого человека-коня в наше время в этой удивительной стране не было. Не открыли еще.

– Врешь, - сказал Петька.
– Врешь, батя.

– Цыц у мене!
– прикрикнул Кузьмич и отправился на скамейку.

– Был. Был такой, - вспомнил Иванов-Пузырев.
– Да не помню, как звали. Может, и кентавр, а может, и еще как.

Вздохнул Кузьмич. Значит, был кентавр. Значит, Сталин о нем говорил. Ждать приказал. Но теперь-то ведь кентавров и в помине нету! Если только ископаемый. Что же такое хотел ему внушить отец народов? Кого ждать? Что все это значит?..

– Антихрист. И в Писании сказано: грядет Антихрист. С отметиной во лбу, - завозилась в ночи старуха, когда после долгих раздумий все-таки поделился с нею Кузьмич мучившей проблемой.
– А ты чего это взялся поминать его на ночь глядя?
– перекрестилась она на образ.