Кентавр на распутье
Шрифт:
Как я ни храбрился, трясло меня все сильней. Я уже готов был, подражая Хоме Бруту, читать молитвы до утра, однако не знал ни одной. Да и вряд ли спасение в молитвах. И уж конечно, не в меловом круге. Скорее в благостном настрое, в возвышенных мыслях.
Ясно, что догнать дева сможет любого. И сил у нее хватит оторвать всё, включая голову. Вот только жертва должна напасть сама: похоже, таковы тут правила. А кто ж позарится на нее – такую? Во всяком случае, от меня Галла агрессии не дождется. Как ни хотелось мне выхватить «гюрзу», я сложил
– Есть, есть хочу, – бормотала она, снуя вокруг меня туда-сюда, но, к счастью, не приближаясь. – Такой большой, столько крови…
Вот в ком беспокойства лишь прибавлялось. И завода у нее, кажется, хватит не на один час, если не до утра. Хорошенькое дело: проторчать полную ночь на подоконнике! Конечно, можно и на ковер сползти. Или даже перебраться обратно, на кровать. Собственно, почему нет?
– А помнишь, как хорошо нам было рядом? – спросил я, стараясь выбирать слова попроще и произносить их внятно. – Ты ведь согрелась, да?
Галла застыла на полушаге, с натугой вспоминая. В нынешнем состоянии это давалось ей тяжело, словно бы из сознания сила схлынула в мышцы.
– Тепло, да, – проскрипела она наконец. – Тихо, музыка, штиль.
Черт знает, на что я рассчитывал. Это существо, кем бы оно ни было, наверняка не вчера родилось. Теперь оно не казалось юным – возможно, Галла существовала столетиями, кормясь насильниками, благо сей продукт неиссякаем. Может, странный этот запрет – не трогать смирных – и позволил ей прожить столько в равновесии. Не мне судить о соразмерности проступка и наказания, и уж изменить Галлу я никак не мог – это лишь в сказках заклятия снимаются поцелуем. Но даже и там вряд ли бы удалось поменять суть.
– Послушай, – настойчиво продолжал я, – тебе не достать меня, я не твой корм. (Самому бы в это поверить!) До завтра ты уже никого не изловишь – придется потерпеть, это нестрашно…
Ну да, а завтра я приведу кого-нибудь, поведав о свитерке на голое тело и доступных прелестях. Тьфу, напасть!.. А ведь многие захотят попользоваться простушкой, то есть едва не все. Составить, что ли, расписание на месяцы вперед – эдакий пункт добровольной сдачи крови… Или что Галле нужно?
– Ты только успокойся, – внушал я, – расслабься… Сейчас опять сяду на кровать, ты пристроишься… то есть ляжешь рядом, закроешь глаза, и мы снова будем в тепле и покое, как раньше… как раньше… Да?
Не мигая, Галла смотрела на меня, и на ее жутком закостеневшем лице ничего не читалось. Несколько раз я глубоко вдохнул, решаясь на этот шаг. Даже сейчас мне пришлось себя ломать, чтоб и в мыслях не допустить желания вогнать под ее лопатку клинок, лишь только она уляжется рядом… если уляжется. По прямой, вплотную к Галле, я прошел к кровати, опустился на то же место, разбросал по сторонам руки
Затем Галла медленно и с сомнением, словно бы подозревая подвох, двинулась ко мне, шажок за шажком. Так же боком, как и спускалась, забралась на постель и втиснулась мне под мышку, приняв прежнюю позу. Ее объятие сдавило мою грудь, точно железным обручем, но в этом не было угрозы – просто деву еще не покинула напряженность.
Никогда не любил стерв, тем более агрессивных. Но Галла как бы и не стерва, она – мстительница. За всех поруганных женщин. Конечно, лучше б дева карала состоявшихся насильников, а не провоцировала нестойких.
Так же осторожно я сдвинул руку ей на талию, пытаясь себя убедить, что рядом та самая девчушка, которую я встретил на улице и которую настолько (не побоюсь этого слова) вожделел. Конечно, прежнего желания это не вернет, но отвращение погасит. И вправду, ладонью я ощутил нежную кожу, хотя теперь мне и чудилась под ней сталь. То есть не чудилась, а ощущалась на самом деле. Но постепенно затверделость оставляла девичью плоть и в мерном дыхании затихали хрипы. А щека, видневшаяся из-за желтых локонов, мало-помалу разглаживалась и розовела, скрывая пугающие очертания костей.
Выходит, эти превращения связаны у Галлы не только со временем суток? Агрессия будит в ней мстительницу, безжалостную, неодолимую. А доверие, податливость… Или дело еще и в голоде? Ох, лучше не думать!
– Впрямь тепло, – пропела Галла прежним голоском, чистым и звонким. – Но как кушать хочется!..
По ее округлившейся щечке я понял, что она улыбается.
Слава богу, соображение к ней вернулось. А значит, ушла сила.
– И что ж тебе требуется? – не удержался от вопроса. – Кровь?
– Не будем об этом, ладно?
– Ладно, – покладисто согласился я.
Вообще Галла не из тех, кому хочется возражать. Слишком легко в споре перейти неясную эту грань. Однако гадать я не перестал. У меня возникло подозрение, что дева не умерщвляет свою добычу – ну, может, облегчает на литр-другой. Да еще увеличивает поголовье скопцов, собирая трофеи. И хороша ж у нее коллекция!.. Впрочем, это домыслы.
Пожалуй, я уже мог Галлу захотеть, забыв недавние события. Но тут, как и в споре, всю инициативу пришлось бы передать ей – ведь, не дай бог, заступишь!..
– По крайней мере ты не мужчина? – снова не утерпел я. – Помню, читал про одного пришельца, ставившего опыты над землянами…
– Смеешься? – Запустив руку за спину, Галла ухватила проклятый свитер и – уф, наконец! – стащила его через голову, оставшись законченно голой. – Выдумал тоже! Похожа я на мужчину?
– Так ведь и он до последней складочки выглядел кралей. Если бы не признался сам…
– И бог с ним. – После паузы девушка спросила: – А ты не мог бы… тоже раздеться? Мне это надо, правда! Раз уж не получилось поесть…