Кэнди
Шрифт:
Но оказалось, что это палата. Там стояла кровать с развороченной постелью, а пациент по какой-то неясной причине сидел на корточках на полу.
Вернее, не пациент, а пациентка, и не сидел, а сидела. Это была старуха, лет, наверное, под восемьдесят, в белой ночнушке и с очень длинными седыми волосами.
— Уходи! — проскрипела она, когда Кэнди открыла дверь.
— Ой, — воскликнула Кэнди, — прошу прощения, — и аккуратно закрыла дверь, стараясь, чтобы она не хлопнула.
После этого она стала уже осторожнее, но все-таки
— Входите.
Кэнди вошла и увидела смуглого молодого мужчину, который сидел за столом перед пишущей машинкой. Это был настоящий красавец. Но больше всего девочку поразили его глаза: черные-черные и такие глубокие… Она в жизни не видела таких чувствительных, умных и проникновенных глаз. Да, глаза у него потрясающие. И нос — тонкий, с легкой аристократической горбинкой.
2
Состояние психики, при котором человек способен испытывать сексуальное возбуждение от определенных запахов.
У Кэнди ёкнуло сердце, в этот первый миг их первой встречи, и она еще успела подумать: «Может быть, это мгновение я буду потом вспоминать всю жизнь», — а потом молодой человек за столом откашлялся, слегка подался вперед, положив обе руки на машинку — это был очень изящный, почти защищающий жест, — и проговорил звучным голосом:
— Вы пришли мастурбировать?
— Прошу прощения? — опешила Кэнди. Хотя, наверное, она просто ослышалась.
Молодой человек поднял руку, сжатую в кулак, и выразительно ей потряс, однако с таким равнодушным видом, что этот жест — в общем-то, неприличный и даже вульгарный, — показался вполне абстрактным и вовсе не оскорбительным.
— Ну, вы понимаете… онанизм… самоудовлетворение, — объяснил он.
— Ой, нет! — смущенно воскликнула Кэнди. — Я не знаю, зачем я сюда зашла… но уж точно не ради этого!
— Вы сейчас так характерно сказали, «этого»… как будто, по вашему мнению, это что-то плохое, — сказал молодой человек, и его глаза вызывающе заблестели.
— Нет, я… я просто сказала… я вовсе не собиралась что-то там осуждать, — пролепетала она, покраснев.
— Понятно, — холодно проговорил молодой человек.
— Но разве оно не вредно для здоровья? То есть, я слышала, что мастурбация плохо влияет на цвет лица, или нет?
Молодой человек смотрел на нее беспристрастным взглядом ученого и молчал.
Она и сама поняла, что сморозила глупость, и теперь лихорадочно соображала, пытаясь придумать, как это исправить. Но в голову лезли только очередные глупости. Пару секунд она просто стояла, вся красная и смущенная, и хотела лишь одного: провалиться сквозь землю, —
Медсестра — маленькая и пухленькая брюнетка — отступила на шаг и сжала кулак, приготовившись дать Кэнди в челюсть. (Если ты работаешь в больнице, надо быть готовой ко всему; а всякий, кто вылетает из этой двери с выпученными глазами, это уж точно потенциальный псих.)
Кэнди вежливо извинилась и спросила у медсестры, где тут административный офис.
— Уж конечно, не здесь, — настороженно проговорила медсестра, указывая на дверь, из которой вылетела Кэнди. (Она все еще опасалась, что Кэнди — это какая-нибудь буйно помешанная маньячка, скажем, эротоманка анального склада.)
— Да, — сухо ответила Кэнди. — Это я уже поняла… Но тогда чей это кабинет? То есть, там был молодой человек, который…
— Доктор Ирвинг Кранкейт, — оборвала ее медсестра.
— Доктор Ирвинг Кранкейт, — мечтательно повторила Кэнди. — И он…?
— Он наш штатный психиатр.
— Да, понимаю! Просто мне интересно… потому что он говорил такое… но если он психиатр, тогда все понятно…
Медсестра сочувственно кивнула, а потом вдруг схватила Кэнди за локоть и оттащила ее на пару шагов от двери.
— Теории доктора Кранкейта, они, мягко скажем, нетрадиционны, — сообщила она, заговорщески понизив голос. — Очень нетрадиционны.
— Да?
Медсестра перешла на шепот, как будто боялась, что кто-то может подслушать эту страшную тайну:
— Да, он считает, что единственный способ исправить все психические расстройства и разом решить все мировые проблемы, это… — она умолкла, неуверенно глядя на Кэнди.
— Это…? — Кэнди и вправду было интересно.
— …ну, вы, наверное, знаете его книгу.
— Боюсь, что нет.
— Она называется… «Всем мастурбировать!» — последние два слова медсестра произнесла чуть ли не одними губами и выразительно посмотрела на Кэнди, втянув щеки.
— И вправду нетрадиционный подход, — заметила Кэнди.
— Он утверждает, что нормальные сексуальные отношения, — продолжала медсестра, — приводят к психозам и умственному расстройству, а его способ — это гарантия душевного равновесия. И он остановит войну!
Кэнди вспомнилось серьезное лицо молодого доктора и очевидная искренность в его темных умоляющих глазах… Да, он был искренним… И глубоко преданным своему делу… И еще — таким милым и славным…
— Ну, — задумчиво проговорила она, — может быть, миру и нужно какое-нибудь потрясение, какая-нибудь новая, ошеломительная идея, чтобы люди перестали воевать друг с другом.
— Может быть, — пожала плечами медсестра, потом развернулась и пошла прочь. — Регистратура вон там, — проговорила она на ходу. — До конца коридора, потом направо. — Она указала в том направлении, откуда пришла сама.