Келпи. Завтрак на мосту

Шестнадцатый век заканчивался. И для Шотландии заканчивался он в черных тонах: пришла новая напасть – все поголовно заболели, с повеления короля Якова VI Шотландского, боязнью нечистой силы. Теперь жители островов опасались, что сам дьявол ходит с ними об руку, что темные тени преследуют их неустанно, а колдуны и колдуньи плетут свои зловещие сети под сенью мрачных лесов, чтобы заманить в них души праведников. На суровые северные берега обрушился огненный молот. Началась охота на ведьм.

В тот год на поднявшихся к самому небу кострах сожгли нескольких невинных женщин, а также тех, кто действительно был «повинен»

в занятиях колдовством. Последствия этих печальных событий не заставили себя долго ждать: колдуньи, являвшие собой живой щит между миром тьмы и миром людей, были убиты. Шотландские озера и морские побережья наводнили смертоносные полчища келпи.

– Ну что, старик, кажется, мы застряли здесь надолго, – великан с огненно-рыжими волосами опустился на гладкий, отполированный водой камень рядом с седым стариком. Они находились под водой, в Озерном городе, древней столице царства келпи.

– Отчего же! – тот хитро прищурился. – Это вы тут застряли, Ваше Величество, вместе со своим народом. Я-то не келпи и свободен уйти в любую минуту! А вот вас-то заперли, и правда, надолго!

– Отчего же не уходишь? – нахмурился Барриан.

– Так я же Хранитель чаши, куда я уйду и оставлю ее…

– Твоя чаша давно никому не нужна. Озерный народ не интересуют обеты и пророчества!

– Напрасно. Как мы уже поняли, некоторым свойственно сбываться! Замечу, с тех пор, как не стало Килломары…

– Хватит! – раздраженно крикнул Барриан. – Не говори об этом!

Хранитель снова хитро улыбнулся и спросил:

– Вы так тоскуете о ней? Но она была куда могущественнее и повелевала вами… Или все же о ее сыне?

При этих словах Барриан задумался. Ларри МакНейл, сын Килломары, был для него почти как собственный сын: если бы Барриан умел чувствовать привязанность или любовь, вероятно, он бы и любил его как сына. Но Ларри разочаровал его, очень разочаровал! Да, теперь он куда в лучшем положении, чем сам Барриан, что и говорить! Ларри теперь – король всех Граничных земель, он – победитель! А ведь победителей не судят. С другой стороны – теперь он простой человек, слабый, смертный. Отрекся от бессмертия и тех невероятных сил, что были даны ему от рождения. И ради чего? Ради беловолосой девчонки? Будь она хоть трижды королева…

– Вы думаете о том, почему Ларри отрекся от своей сущности? – спросил Хранитель. – Интересная задачка, согласен! Думаете, это все началось в тот день, когда он впервые встретил Лориану Туаденель?

– Прекрати сейчас же читать мои мысли! – вскипел Барриан, этот дар старого Хранителя с незапамятных времен чрезвычайно его раздражал.

– Простите, не удержался. Но зачем вы так громко думаете, Ваше Величество? Я и сам часто думал о том же, признаюсь. Ларри МакНейл всегда интересовал меня… Он – феномен, дитя человека и чудовища… доброе, злое – все смешалось в нем так причудливо… Думаю, началось это, еще когда Браден женился на Дейдре, положив начало клану МакНейл и той зловещей цепочке событий, а закончилось да, в тот день когда Ларри встретил Лориану…

– Нет, – Барриан задумчиво покачал головой. – Это закончилось раньше. Намного раньше. Я помню его ребенком, тогда он был келпи, таким же, как остальные. Просто значительно сильнее прочих, просто не мог умереть даже в огне. Он рос, обретал силу. Я думал: он возьмет в жены мою дочь Эллину и их дети будут непобедимы… Они будут править всем миром! Но однажды в нем словно что-то сломалось. И тогда он стал другим.

– Расскажете? –

поинтересовался Хранитель с любопытством. – А я запишу. Знаете, ведь, люблю я записывать старые байки! Тем более, времени у нас хоть отбавляй: мы оба бессмертны, нам обоим нечем заняться.

Он вытащил откуда-то из складок одежды тонкую каменную пластинку, – на таких велись записи в Озерном городе, ведь использовать бумагу под водой невозможно, – и приготовился.

– Отчего бы не рассказать, – миролюбиво согласился Барриан. Времени у них, действительно, много – впереди Вечность. – Это было после того, как он ушел как-то к людям. Назад, в озеро, он возвратился другим, будто подменили. Сам Ларри никогда не рассказывал о случившемся, но Эллина всегда могла разнюхать, что нужно. От нее и узнал.

И Барриан приступил к рассказу.

***

Еще не распахнув покосившуюся дверь старого трактира, Ларри почувствовал крепкий запах вареного лука и эля. Он поморщился. Очередной грязный придорожный трактир! Но ничего не поделаешь, темнеет, начинается дождь, и ему нужно где-то переждать непогоду. Он вошел внутрь, в трактире было людно, однако никто не обернулся, когда появился еще один посетитель. Тем более в плаще, с низко надвинутым на лоб капюшоном. Сколько теперь ходит подобных странников, скрывающих лица, – разбойников, да и просто бедолаг, оставшихся без крова после сражений и пожаров!

Побеленные стены, крытая соломой крыша, тяжелые дубовые балки на потолке, жарко пылающий камин, крепкие стулья и столы, да простая, грубо сделанная утварь, – этот трактир ничем не отличался от прочих, а сколько их уже было на его пути, век бы их не видеть! Детство Ларри провел в родном замке, а после, большую часть жизни – в Озерном дворце короля Барриана, своего опекуна, изучая науку, что тот мог преподать. Здесь, на Гебридских островах, Ларри появлялся нечасто и в основном ради того, чтобы просто побыть среди людей, освоить их навыки. Чтобы научиться быть как они, быть человеком. Так просто и так сложно одновременно! Он брал уроки в церковных школах, чтобы не забыть письменность, посещал библиотеки, изучал историю Шотландии и остального мира, подрабатывал как-то учеником корабельных дел мастера и сапожника, был лучником и мечником, иногда ради развлечения принимал участие в войнах, но старался щадить и даже защищать вражеских солдат, ведь сражение между ним и смертными было нечестным изначально. Он много бродил по лесным дорогам и улицам городов, наблюдая за людьми, – и всегда ел и спал в таких вот дешевых придорожных трактирах и грязных постоялых дворах! Вместо этого Ларри мог бы жить в роскошном дворце матери, но она удалила сына от себя. С другой стороны, там бы он точно не научился быть человеком, чему угодно, но только не этому!

Ларри опустился на массивный тяжелый стул у деревянной стойки и, не поднимая головы, заказал себе тарелку лукового супа и кружку эля, справедливо полагая, что другой еды здесь нет, однако снова поморщился, что не осталось незамеченным услужливой хозяйкой.

– Есть еще картошка, вам угодно, сэр? – раздался смущенный девичий голос, и Ларри впервые поднял глаза.

За стойкой стояла молоденькая девушка в шерстяном клетчатом платье и белом когда-то, но уже загрязнившемся фартуке, ее светлые волосы завивались в симпатичные кудряшки, на вид ей – не больше шестнадцати. Она была пухленькой, румяной, и вероятно, обычно веселой, так как все в ее лице, даже хорошенький носик, казалось смешливым. Но сейчас девушка была грустна, а глаза покраснели от слез.