Кекс в большом городе
Шрифт:
Гектор глянул на Коляна и совершенно по-человечески вздохнул. Весь его вид говорил: «Неохота, конечно, но ведь надо!»
Потом он поднял лапу, блестящая струя полилась на хулигана.
– Гектор, – умоляла Таня, – нельзя быть таким мстительным! Это нехорошо! Неинтеллигентно! Фу!
Пес встал на четыре ноги, с удовлетворением оглядел дело своих рук, если, конечно, слово «рука» возможно употребить в этой ситуации, потом подошел к Павлу и внимательно осмотрел поверженного хулигана. Пописать собаке уже было нечем, но Гектор сумел найти
– Гектор! Какая гадость! – завизжала Таня. – Ты же знаешь, что мэр велел штрафовать тех, кто оставляет кучки! У меня нет веника и совка! Как теперь я уберу за тобой! Впрочем, если парень согласится снять рубашку, можно вместе с ней твою визитную карточку выбросить.
Гектор окинул хитрым взором обкаканного хулигана, потом вразвалочку вернулся к девушке и сел у ее ног.
– Милый, – заволновалась та, – ты испачкался!
С этими словами она вытащила из кармана кокетливый белый носовой платочек и принялась заботливо вытирать морду пса.
На улицу вышли милиционеры.
– Боже! Опять! – возмутился старший.
– Прости, Юра, – покаянно ответила Таня, – я их предупреждала, уйдите, нет, не послушали.
– И нам теперь их в отделение тягать! Ну е-мое, вызывай Лешку!
Один из милиционеров вытащил мобильный, второй присел около Гектора.
– Слышь, парень, ты обещал больше их не обсирать!
Ротвейлер понурил голову.
– Ну накостылял по шее, и хватит! Прикинь, какая вонь опять пойдет! Дежурный материться станет!
– Р-р-р, – тихонька заворчала собака.
– И некрасиво это!
– Р-р-р.
– Дал по лбу – и хорош!
– Р-р-р.
– Ох, видно, тебя не перевоспитать!
– Гав, – согласно ответил Гектор.
– Милый, хочешь булочку, – засуетилась Таня, – кушай, котик!
Ротвейлер разинул клыкастую пасть, мигом, не жуя, проглотил сдобу и начал облизываться.
– Котик обормотик, ненасытный ротик, – сказал Юра и тут только заметил меня: – Чего глядите, гражданочка?! Езжайте себе мимо, ничего интересного, нормальная работа, задержание асоциальных элементов.
– Булочки жду с корицей, – растерянно ответила я, – надо же, как ваша девушка собаку натаскала!
Юра улыбнулся.
– Не, наоборот все, это Гектор Таню дрессируют. Идите в магазин, испекли они целый противень.
– Собака учит Таню? – изумленно переспросила я.
– Ага, – кивнул Юра и протянул Гектору еще одну плюшку.
– Успокойся, пакостник, вечно бы тебе по-своему поступать.
– Ротвейлер умеет кувыркаться в воздухе и бить соперника лапой, – не успокаивалась я.
– Это еще ерунда, – кивнул Юра, – впрочем, неудивительно, в прошлой жизни Гектор существовал под именем Брюс Ли.
Пораженная увиденным, я вошла в пекарню, набрала булочек, пирожков, потом, не удержавшись, прихватила еще и кекс. Продавщица тщательно стала укладывать покупки в фирменные коробочки. Длилось это довольно долго, одна булочка
– Сейчас еще одну упаковку принесу, – вздохнула кондитерша.
– Не надо, – ответила я, – давайте так.
Когда я вышла на улицу, милиционеры, переругиваясь, впихивали в раздолбанный «уазик» еще не пришедших в себя грязных хулиганов. Тани не было видно, Гектор с видом смиренной овечки сидел у двери пекарни. При виде меня он задергал носом, псу явно нравился аромат сдобы.
– Можно пройти? – спросила я.
Гектор прищурился.
– Вы же не тронете меня? – осведомилась я. – Ничего плохого не делаю, иду к себе домой, с плюшками. Ваша Таня мне симпатична, ей, правда, следует слегка пополнеть, но я не имею никакого права ехидничать над весом девушки, сама не слишком корпулентна.
– Гав, – тихо вступил в разговор ротвейлер и начал шевелить хвостом-обрубком.
– Хотите булочку?
– Гав.
– А вам можно?
– Гав.
Я покосилась на ментов, занятых процессом погрузки. Наверное, ничего плохого не случится, если я угощу пса, такому и килограмм выпечки не повредит. Но как булку дать? Положить на асфальт? Боюсь, Гектор оскорбится.
Пересиливая страх, я вытянула руку.
– Прошу вас.
Очень осторожно, одними губами, пес взял угощение и мгновенно проглотил его.
– До свидания, – кивнула я, – конечно, мне хочется еще раз увидеть, как удивительная собака красиво кувыркается в воздухе, но понимаю, что вы больше так сегодня делать не станете.
Ротвейлер отвернулся и стал смотреть на своих коллег, у которых никак не получалось впихнуть хулиганов в железный коробок на колесах. Я пошла к своей машине, взялась за дверь и услышала:
– Гав!
Я повернулась на звук, Гектор, явно ждавший того, что я посмотрю на него, присел на задние лапы, потом ловко, пружиной, взлетел вверх, сделал сальто, вновь встал на четыре лапы и сообщил:
– Гав!
Я чуть было не уронила коробки, набитые пирожками. Ротвейлер великолепно понимает человеческую речь, и он явно решил поблагодарить незнакомку за угощение.
– Гектор, – послышалось слева, – давай, пошли.
Ротвейлер стрелой полетел на зов, через несколько секунд на улице не осталось и следа от милиционеров и хулиганов, только несколько капель крови на асфальте свидетельствовали о том, что мне ничего не приснилось.
…Оля была в своей комнате, она читала роман Куприна «Яма». Не слишком подходящее произведение для девочки-подростка. В свое время родители Томочки вытащили этот том из собрания сочинений великого писателя, мама и папа моей лучшей подруги полагали, что повествование о жизни проституток в царской России совершенно не нужно изучать детям. Но сейчас по телевизору демонстрируют такие ленты, что Куприн с его «Ямой» кажется добрым, наивным сказочником. И навряд ли Олечка откроет для себя много нового на этих страницах.