Кекс в большом городе
Шрифт:
– Потому что Вилка схватила не то, что я ей заказывала, – сообщила, входя в кухню, Томочка, – ведь не зря я сказала: «Макфу» бери! Так и знала, что не послушаешься, и купила сама пачку. Вот, глянь!
– Ну и в чем отличие этих макарон от других? – взвыла я.
– Во всем, – вздохнула Томочка, – макароны разные. Читай, что написано на упаковке «Макфы».
– Сделано из твердых сортов пшеницы.
– А теперь вторую посмотри, ту, что сама купила.
– Произведено из мягких сортов.
– Вот! Потому они и разварились! А из твердых – не развариваются. Уловила разницу? И еще, от таких
– Знаешь, – из чистого упрямства заявила я, – можно не обожаемую тобой «Макфу» брать, а итальянский продукт! Италия – родина макарон, там плохо не сделают.
Томочка потрясла пустой упаковкой.
– Так ты и купила Италию. Очень часто к нам сплавляют не самый лучший товар, надеются на неопытных покупателей, ну не приучены наши люди надписи на пачках читать. И потом, итальянские значительно дороже «Макфы», потому что везут издалека Получается, что ты приобрела задорого дрянь, а могла купить хорошие и подешевле. Просто тебя остановило то, что «Макфу» делают в России. Да, наши товары порой не отличаются качеством. Допустим, машины, ну не сравнить их с иномарками.
– Это верно, – живо встрял Олег, – наши автомобили просто конструктор для взрослых, набор гаек и болтов.
– Но ведь глупо не видеть правды, – не обращая внимания на Куприна, проговорила Томочка, – Вилка, не упорствуй зря. Российское не значит плохое. Давай я приготовлю «Макфу», и ты попробуешь, какая она вкусная.
Я устыдилась и с тех пор всегда слушаю Томочку, покупаю лишь то, что она велит.
Но сейчас подруга на даче, я давно не пополняла припасы, а методично уничтожаю то, что было в шкафчиках, и вот теперь настал момент, когда перед глазами распростерлись пустые полки.
Уставившись в шкафчик, я призадумалась. С одной стороны, хочется есть, с другой, лень выходить на улицу, с третьей, если меньше лопать, то талия станет, как у Гурченко, но, с четвертой, жрать хочется невыносимо. Вздохнув, я решила пойти на компромисс: сейчас переоденусь в джинсы, смою с лица надоевший макияж, выпью пустой чай и, если голод не утолит сладкая вода, пойду на проспект. Кстати, похоже, сахара тоже нет.
Вздыхая, я пошла в ванную, открыла воду, с наслаждением умылась, провела ладонями по щекам, дотронулась до ушей и вскрикнула от боли: правую мочку словно дернуло током.
Быстро промокнув лицо, я глянула в зеркало. Правое ухо чуть распухло и покраснело, виной тому явно была клипса, прикрепленная мною для большей схожести с Бустиновой.
Проклиная креативное решение, я попыталась избавиться от украшения, но потерпела неудачу. Защелка клипсы, по непонятной причине утыканная мелкими зубчиками, намертво впилась в мочку.
Злая как мурена, я вышла из квартиры и понеслась на проспект. Впрочем, нет худа без добра, сейчас устрою продавщице, всучившей мне бижутерию, вселенский скандал, заставлю ее отцепить «красотищу», а потом в качестве награды за суетный, нервный день куплю себе разных вкусностей: кусок шоколадного торта, брикет сливочного мороженого… Нет, прежде отправлюсь в гастрономический отдел.
Обдумывая список разносолов, я подбежала к прилавку,
– Девушка, это что?
– Голова, – лениво ответила продавщица.
– Не о ней речь! Сбоку чего висит?
– Где?
– Вот!
– Вы о чем?
– О клипсе! – теряя остатки самообладания, заорала я. – Что за дрянь вы мне продали! Сначала еле ее надела, теперь снять не могу.
Торговка захихикала.
– Ничего смешного не вижу, – окончательно вышла я из себя, – немедленно отцепите! Иначе… иначе… иначе…
Слова иссякли. Да и чем я могла напугать продавщицу.
Девушка подавила смешок.
– Ведь сказала вам про выставки животных, которые тут в двух шагах проходят, так вы слушать не стали!
– Дорогуша, – процедила я сквозь зубы, – мне совершенно непонятен ход ваших мыслей. С какого рожна вы зазываете меня любоваться на собак и кошек? И при чем тут клипсы отвратительного качества, впившиеся в ухо?
– Вот, – с укоризной отметила торгашка, – снова меня перебиваете, если всегда так себя ведете, то неудивительно, что попадаете в дурацкие истории. Следует хоть иногда слушать других людей.
Я затопала ногами.
– Хватит трепаться! Немедленно сними эту дрянь с моего уха.
Холодные пальцы прикоснулись к мочке, на секунду боль стала совсем невыносимой, потом девушка положила на прилавок украшение и констатировала:
– Да уж, прямо до крови разодрало, надо перекисью промыть и йодом помазать.
– Надо тебе по лбу настучать за продажу некачественного товара! – окончательно вышла я из себя.
– Клипсы суперские!
– Ага! Посмотри на мое ухо!
– Так их не для вас делали, – пошла в атаку девушка, – не знаете, а лаетесь.
– Ну-ка, милочка, немедленно покажи, где на этой упаковке указано, что серьги нельзя носить Виоле Таракановой? Остальные покупатели спокойно вынесут пытку колючками? – рассвирепела я. – Имей в виду, я так это дело не оставлю. Завтра же пойду жаловаться!
– Куда?
– Не волнуйся, найду адрес!
– Ступайте хоть в ООН, – заржала девчонка, – только опозоритесь! Дурой покажетесь! Сережки-то для собак!
Я даже сделала шаг назад.
– Что?
– Здесь рядом часто выставки проходят, собачники с кошатниками люди психованные, за-ради любимчика на все готовые, охота им потом медалями хвастаться! Вот мы и приторговываем аксессуарчиками. Глядите, браслетики на лапки, цепочки на шею, – словоохотливо объясняла девица, – а клипсы эти для пуделя или йоркшира предназначены, их в уши вставлять не надо, за шерсть цепляются, оттого прибамбасы и с зубчиками, чтобы не выпали. Я как увидела, что вы на себя примеряете, прямо офигела!
– Почему же не остановили покупательницу?
– Так я начала про выставку рассказ, а вы слушать не стали: какое, думаю, мне дело? Охота вам в пуделячьих украшениях рассекать, флаг в руки. Деньги заплатили – и вперед.
Не найдя никаких возражений, я пошла домой, уже войдя в квартиру, вспомнила, что так и не купила никакой еды, обозлилась на себя и легла спать. В конце концов, почивающего человека голод не мучает, и вообще, все, что ни случается, случается к лучшему, на ночь вредно наедаться.