Казтабан
Шрифт:
События и осознания последних дней, встреча с Кыдыр-ата и эта тропинка, приведшая меня к божеству, начали складываться в единую картину, но мне никак не удавалось увидеть её целиком.
– Я благодарен тебе, но мне трудно понять, чем я заслужил этот дар и какими немыслимыми подвигами буду должен за него расплатиться.
Йол-Тенгри посмотрел мне в глаза и, отвечая, не отводил взгляд, чтобы убедиться, что я его понимаю.
– Не все подвиги заканчиваются победой над чудовищами, и не все Пути лежат по гребню славы. Но каждый из них одинаково важен в процессе постоянного божественного творения мира. Истинный воин должен уметь различать свою тропу, не гонясь
Его голос одновременно звучал вне и внутри меня.
– Каждое мгновение сквозь тебя проходит бесчисленное множество путей. Чтобы узнать свой, нужно суметь самому им стать.
Первый солнечный луч блеснул у горизонта, и золотые волосы Йол-Тенгри запылали огнём.
– Ты был прав в своих размышлениях, – Хранитель Путей сделал шаг на восток, к обрыву. – Ценность не в пребывании на вершине, а в самом движении вверх по склону. Любая намеченная цель – лишь светлый ориентир во тьме, помогающий выполнять наше главное предназначение – неустанно следовать вперёд. Ты сказал, что хочешь служить Тенгри, и я открываю тебе этот Путь. Следуй на юг, там тебя ждёт богиня Умай, Мать-Земля. Тебе необходимо принять знание, которое она хранит.
Солнце уже оторвалось от горизонта, и я всё не мог понять, как пронеслось это время. Сделав шаг в пропасть, Йол-Тенгри обернулся соколом и, рухнув с обрыва, взмыл в лазурное небо.
Глава 4. Тілек
Собираясь в экспедицию, я внимательно изучил информацию обо всех святых местах Южного Казахстана, которые мне предстояло посетить. Я никогда не был особо религиозным человеком, но посмотреть на знаменитые суффистские святыни было очень интересно. Чтобы ненароком не оскорбить чувства верующих в мечетях и мавзолеях, я зазубрил и как скороговорку повторял себе в самолёте, летящем в Шымкент: «Сначала омовение, заходить босиком, только с правой ноги, выходить вперёд спиной, только с левой, не наступать на порог». Меня переполняло волнение.
Шымкент оказался шумным и многолюдным городом с таким множеством кафе, столовых, пиццерий, ресторанчиков, закусочных и других заведений общепита, что казалось, его гости и жители только и делают, что едят. Узнать город ближе времени не было. Я взял в аренду машину, оплаченную заказчиком, и отправился в село Сайрам25, на съёмки мавзолеев родителей Кожахмета Яссауи: Ибрагим-ата и Карашаш-ана. Посетителей там почти не было, и я очень быстро закончил свою работу, попутно отсняв живописный сайрамский рынок.
В запасе была пара дней на Сайрам-Угамский природный парк, и я попытался за короткий срок получить о нём максимальное представление. Увидеть удалось немного – в основном пышно цветущие сады и склоны. Говорят, вдоль здешних речек растёт самая крупная и вкусная боярка во всём Казахстане. Я решил, что надо будет обязательно приехать осенью и попробовать её.
На крутых склонах ущелий небольшими табунами паслись кони, рядом с ними грели на солнце свои тощие тела охотничьи собаки тазы, вряд ли служащие пастушьим нуждам, но часто встречающиеся на юге Казахстана.
Путь к верхушкам гор преграждали неподступные осыпающиеся скалы, в которых зияли тёмные провалы пещер. Из-за абсолютно прозрачного весеннего воздуха всё казалось очень близким, однако на подъём к подножью одной из таких скалистых вершин у меня ушло полдня.
Настало время возвращаться в Шымкент, чтобы из него выдвинуться дальше, в сторону Туркестана, и уже на следующий день я гулял по реконструированным улицам древнего Отрара.
Из Отрара мой путь лежал в мавзолей Арыстанбаба – учителя Кожахмета Яссауи. Мавзолей оказался приятным на вид небольшим простым глиняным сооружением, с красивыми башенками-минаретами и очень приветливым ширакши26 в нарядном зелёном кафтане и расшитой арабским узором белой тюбетейке. Неподалёку виднелась сияющая современная мечеть, и, казалось, её от Арыстанбаба отделяют не столько строгие чёрные прутья забора, сколько целый пласт времени и культуры.
Перед мавзолеем под отдельным куполом стоял колодец с очень неприятной на вкус горько-солёной водой. Колодцы у мечетей и мавзолеев считаются священными, и этот тоже собрал вокруг себя паломников. Из толпы вдруг послышались резкие звуки, похожие на крики дикого животного. Присмотревшись, я понял, что их издаёт женщина, скрючившаяся в тени купола. Молодой мужчина рядом с ней насильно вливал в содрогающееся горло колодезную воду, ловя паузы между приступами. Собравшиеся зеваки перешептывались. Кто-то достал телефон и попытался снимать, но сразу же, словно из-под земли, появился ширакши, видимо, уже обладающий чутьём к таким ситуациям. Он отвёл горе-корреспондента в сторону и долго с ним о чём-то беседовал. Было видно, что слушавшему его парню с телефоном становится стыдно, тот несколько раз извинился и, не оглядываясь, отправился к выходу.
– Говорят, она одержима шайтаном, – раздался у меня за плечом тихий голос экскурсовода. – Каждую неделю её здесь вижу.
Следующим пунктом на моём пути был Туркестан, город, чья жизнь полностью подчинена нуждам паломников. Меня же интересовал главный здешний объект – мавзолей Кожахмета Яссауи.
Я был поражён размахом комплекса, включающего в себя большую площадь, реконструированную древнюю улицу, несколько построек и центральное здание с расписанными геометрическими узорами стенами и высокими зарешёченными окнами. Своей нарядностью он словно спорил со сдержанным аскетизмом мавзолея учителя.
Поначалу я даже не мог понять, куда идти и где именно находится святыня, и двигался вместе с толпой, которая, казалось, тоже не знала, куда её несёт. Знаменитый тайказан27 в центре первого зала мавзолея был окружён строительными лесами, в поисках других достопримечательностей я постоянно упирался в закрытые решётки и терминалы оплаты, предназначенные не то для пожертвований, не то для пополнения баланса на телефоне. Но потом различил в разношёрстной шумящей толпе экскурсионную группу и тихонько присоединился к ней. Так мне удалось увидеть больше: подвалы со стенами из чёрного камня, расписанные золотой вязью девяноста девяти имён Аллаха, надгробия разных духовных наставников и реконструкцию подземной кельи.