Казнить Шарпея
Шрифт:
После этого письма Каленин, занимавший тогда пост заведующего отделом сельского хозяйства Астраханского обкома партии, впал в немилость. Ему припомнили антипартийную позицию в вопросе о повсеместном внедрении посевов кукурузы, объявили партийный выговор, а вскоре отправили на пенсию.
Дед Георгий больше всего на свете любил рассказывать о том, как он мальчишкой ходил с отцом в море. Его рассказы напоминали бесконечный роман, в котором при каждом прочтении появлялись новые герои, непрочитанные ранее сюжеты и эпизоды. Роман был расцвечен всеми красками, звуками и запахами, какие только позволял передать русский
Цепкая детская память сохранила для Беркаса все нюансы и детали многочисленных историй из дедовского репертуара. У него и сейчас, по прошествии многих лет, на глаза наворачивались слезы при воспоминании о лице деда в те минуты, когда он описывал гибель ватажного атамана Дормидонта, считавшегося в те времена самым знатным рыбаком Каспия.
– Представь, Беркасушка, шторм налетел такой, что вскипает Каспий каждой волной, рычит, как зверь разъяренный. Ветром в лицо бьет так, что перехватывает дыхание: хочешь вздохнуть, а горло как кто рукой пережал. И видишь, беда какая: не внял Дормидонт знаку рыбацкому. Не поверил беркуту, который над баркасом кружил. Не пошел на берег. Рыбу ждал. И ведь дождался! В самый что ни на есть сильный накат ветра взяла крючок белуга апрельская. Да такая, что засвистела веревка, вымоталась вся без остатка и напряглась, как струна. Поет на ветру, борт кренит.
Дормидонт – атаман наш – велит ватаге лодку с баркаса на воду спускать. Говорит, мол, на крючке рыба, которую он ждал всю жизнь. Все, конечно, его отговаривают. А он – нет, говорит, мужики! Это мой час! Либо возьму ее, либо уйду вместе с ней в море-океан. И не дает никому с ним в лодку садиться. Один, говорит, пройду!
– А зачем один, деда? – спрашивал Беркас.
– Я же говорю – испытание себе придумал, чтобы один на один. Судьбу свою проверял, мечту давнюю холил.
– Деда, а в прошлый раз ты говорил, что с ним двое рыбаков в лодку сели.
– Путаешь ты что-то, внучок! Один Дормидонт пошел. В том-то и соль!
– Подожди, деда! А почему рыбу не сетью ловили?
– Не идет такая рыбина в сеть. А вот на крючок... Знаешь, какой он, крючок-то? С мою руку! Давай дальше расскажу! – Георгий вновь устремлял глаза вдаль. – И вот направил он лодку вдоль веревки. На заброс идет. Мы-то уже чуем по всему: рыба засеклась невиданная! И страх накатывает – лодка за волной то появится, то пропадет.
Видим, выбрал Дормидонт веревку, сколько смог. И тут дала рыбина свечу, вышла серебряной молнией из пучины. Поняли мы: не взять ее! Пудов сто, не меньше!
– Сто пудов – это как что, деда?
– Молоко в наш магазин в цистерне привозят, видел? Вот больше ее будет! Ну, слушай. Дормидонт веревку не отпускает, то ли рыбу к лодке подводит, то ли лодка за рыбой идет.
Вот уже взмахнул он багром, а силища у Дормидонта была огромная. Чуем, зацепил. Тут – раз!!! – уже прямо возле лодки вздыбилась рыбина, а дальше уже не понять было, что случилось. Только вдруг встала лодка кормой вверх и опрокинулась.
Искали мы Дормидонта, да куда там! Как и сказал, ушел вместе с рыбой на дно морское. Может, веревку с руки сбросить не смог, а может, лодкой зашибло.
Глаза деда Георгия покрывались пеленой светлой грусти, как это бывает со всеми пожилыми людьми, которые вспоминают о днях своей молодости. И маленький Беркас тоже едва сдерживал слезы,
После каждого такого рассказа дед Георгий ждал вопроса внука про знак, которому не поверил Дормидонт. Беркас, выждав, как положено, грустную паузу, просил:
– Деда, про беркута расскажи!
И Георгий вдохновенно начинал свою байку про беркута Каспия. Рассказывал он про огромную гордую птицу, которая, по рыбацким преданиям, появлялась будто бы в море только тогда, когда надо было подать какой-то важный знак. И если видели рыбаки над судном парящего хищника, бросали все и снимались с якоря.
– Знак он давал, что беда надвигается! – объяснял Георгий. – И как только добирались рыбаки до берега, непременно случалось на море что-то страшное. То смерч налетит, то шторм невиданный, а то и вовсе при ясном небе и безветрии отступит вода от бортов, уйдет из-под днища, и рухнет корабль куда-то в бездну. А волны сомкнутся потом так, будто и не было ничего вовсе...
– Деда! – перебивал рассказчика маленький Беркас. – Получается, что беркут этот злой. С ним буря приходит.
– Это как посмотреть. Сам видел, как старики ему кланялись: помоги, мол, беркут Каспия, дай знак, что беда смертельная грядет, и убереги от нее... Красивая птица...
Была ли в рассказах деда хотя бы крупица правды, Беркас не знал. По берегам волжских ериков [8] всяких крылатых хищников действительно водилось без счету. Да только легенду про беркута Каспия мальчик ни от кого, кроме деда, не слышал. И однажды даже был посрамлен астраханскими старожилами, когда восемнадцатилетним юношей, побывав на родине деда, спросил про беркута.
Виданное ли дело, отвечали ему, чтобы хищник далеко в море залетал? Нету у него там дел! Да и не слыхал никто из старожилов эту байку. И самое главное, беркутов-то в Поволжье отродясь не было. Орлы, ястребы, соколы, но только не беркуты.
8
Ерик – небольшой проток, соединяющий рукава основного русла реки, речная старица.
Беркас рискнул поделиться своими сомнениями с дедом, которому к тому времени уже хорошо перевалило за восемьдесят. Георгий находился в том серьезном возрасте, когда любые сомнения в его праве изрекать истины вызывали у него глубокую обиду.
Поэтому вопрос Беркаса его задел.
– Ты что же, не веришь мне? Я же сказал тебе – чудо это! А чудо понятным не бывает! Беркут этот в море, может, раз в десять лет и появлялся-то! Его мало кто видел. Но в тот день, когда Дормидонт сгинул, кружил он над нами. А ты книжкам веришь! – устыдил Георгий внука.
Беркас, повзрослев, конечно же, понял, что неугомонный Георгий либо придумал все, либо сам поверил в небылицу. Только злосчастный беркут давно стал его судьбой, а точнее, именем.
Дед Георгий, узнав о рождении внука, глубокомысленно изрек:
– Имя ему надо дать гордое и звучное.
– Давайте Эдуардом назовем, – робко предложил отец первенца.
Георгий Иванович даже не глянул в его сторону.
– Беркас, чем не имя? – Дед оглядел родню победоносно и непреклонно. – Беркас Каленин! А?! Каково?! «Беркут Каспия» сокращенно!