Казначей
Шрифт:
Она не отказалась. После спектакля он поехал проводить ее уже в своем собственном «Мерседесе». Остановил автомобиль рядом с ее домом.
– Спасибо за приглашение, – сказала она, взявшись за ручку.
– Спасибо вам, – ответил он, – хотя я думал, что после второго свидания вы пригласите меня к себе на чашку кофе.
Она замерла. Повернулась к нему.
– А вы хотите кофе? – спросила она, глядя ему в глаза.
– Если вы сможете его сделать, – ее взгляд трудно было выдерживать, но он постарался.
– Пойдемте, – согласилась она. Без жеманства, без кокетства,
Он вошел в столовую. Осмотрелся. Здесь было уютно и красиво. Именно такой он и представлял ее квартиру.
– Это не ваши хоромы. – Она знала, что он недаво купил пятикомнатную квартиру в новом доме. Об этом тоже успели сообщить местные журналисты.
– Хорошая квартира. Это достаточно старый дом. Когда его построили?
– В восемьдесят пятом, кажется, – ответила она, проходя на кухню. Сегодня она была в фиолетовом костюме, и юбка заканчивалась немного выше колен.
– А как вы ее получили?
– Я не получила, это мой отец построил и решил подарить мне, когда я уже была студенткой, – крикнула она ему из кухни.
Он сел на диван. Она принесла две чашки кофе, вазу с конфетами и коробку шоколадных конфет.
– Сахар или молоко? – спросила она.
Анатолий покачал головой.
– Ничего, – ответил он. – Мне снова интересно ваше мнение. Как вы думаете, зачем я попросил вас сделать мне кофе и напросился к вам в гости? Мне интересно выслушать мнение руководителя аналитического отдела. Неужели меня так мучила жажда?
– Нет. Я думаю, что это был предлог, – спокойно произнесла она, усаживаясь на стул, напротив него. – Вам нужно было найти предлог, чтобы подняться ко мне в квартиру. Вы его нашли и поднялись. Теперь можете выпить кофе и уходить.
– Вы не очень гостеприимная хозяйка, – заметил он.
– Это я знаю. И поверьте, слышала не раз. Но я такая, какая есть.
Он дотронулся до чашки. Она была горячей.
– А если я попрошу еще об одном одолжении?
– Молоко или сахар? – еще раз спросила она.
– Нет, не об этом. Можно мне сегодня остаться в вашей квартире?
Она не вздрогнула. Не изменилась в лице. Посмотрела ему в глаза. Только ее глаза стали немного темнее.
– Можно, – сказала она, почти не разжимая губ. – Только вы будете ночевать на диване, а я закроюсь у себя в спальне. Вас устраивает такой вариант?
– Почему так непреклонно? У вас антипатия ко всем мужчинам или только к конкретным представителям мужского пола?
– Думаю, что ко всем, – ответила Татьяна, – но вас это касается меньше других. Боюсь, что вы не поняли. Я не буду ездить с вами в Париж, появляться в театрах и на приемах, а время от времени принимать вас в своей квартире. Я максималистка. Или все, или ничего.
– Приятно
– Вы опять меня не поняли. Я ничего не хочу. Но я не умею делить своих мужчин с другими женщинами. Это не для меня.
– И это единственная причина, из-за который я должен остаться на диване? – Он поднялся и протянул к ней руку. Она все еще колебалась. Применяя некоторое усилие, он поднял ее и поцеловал. Поцелуй был долгим.
Потом были томительные секунды напряженного противостояния. Нет, она не сопротивлялась в обычным смысле этого слова. Но она не позволяла ему так легко овладеть собой, она не позволяла ему делать все, что он хочет.
– Кажется, наша борьба затянулась, – сказал он в какой-то момент, – или мы будем пытаться раздеться до завтрашнего утра?
– Я хочу, чтобы ты понял, – сказала она, удерживая его руку, – у меня давно не было мужчин. Очень давно. Кажется, больше года. Я боюсь тебя разочаровать, боюсь оказаться неготовой к такому натиску. После Иоланты я могу показаться тебе пресной, неинтересной, не такой, как она.
– Это уже мои проблемы, – усмехнулся он.
Поразительно, как эта умная и красивая женщина комплексовала в постели. Женщины ближе к тридцати начинают испытывать панический страх из-за несовершенства своего тела. Практически нет такой женщины, которая не ведает страха обнажения во время первого свидания перед своим партнером. Татьяна густо краснела, зарывалась в подушку, пыталась уйти от его взглядов. Ему было интересно все. И как она себя держит, и как впивается пальцами в его спину, как мучительно долго сдерживает свои стоны, как реагирует на его ласки.
Он ушел от нее только утром. И на следующий день снова пришел. А потом снова и снова. Через четыре месяца они поженились. И она сразу ушла из банка, посчитав невозможным для себя оставаться в должности руководителя аналитического отдела. Еще через год у них родился мальчик.
Татьяна оказалась права. Она не была легким подарком. Смелая, решительная, энергичная, всегда добивающаяся поставленных целей, не умеющая лгать и не прощающая малейшей лжи в отношениях, она стала довольно серьезным испытанием для привыкшего к холостой и разгульной жизни Анатолия Гудниченко. Но он был даже рад этому. В конце концов, рано или поздно следовало остепениться. А найти возможность для измены все равно можно при любых обстоятельствах, это он понял довольно быстро.
На свадьбу дарили разные подарки. Самой неожиданной оказалась большая коробка от «Бакинского Друга». В ней лежал ровно один миллион долларов, перевязанный красной ленточкой. Это был щедрый подарок не только от самого бандита, но и от тех, кто за ним стоял и на кого работал банк «Северный стиль». К этому времени «Бакинский Друг» и его неведомые друзья уже разместили в банке суммы, превышающие шестьдесят миллионов долларов. Анатолий исправно платил десять процентов, но обороты банка росли невиданными темпами. «Северный стиль» вошел в десятку крупных финансовых учреждений страны. И именно тогда произошел самый страшный кризис среди казначеев, какой только мог произойти.