Казанскй треугольник
Шрифт:
Новому заму было около сорока. Все заметили его холеные руки — явно после маникюра.
Представив нового руководителя, начальник управления всех распустил по рабочим местам.
Я было решил собрать личный состав своего отдела, но меня вызвал начальник. Он сказал, что меня ждет трудный период, так как новый зам — абсолютно «нулевой» парень и с очень большими амбициями.
— Виктор, ничему не удивляйся, уровень его знаний значительно ниже знаний любого выпускника Елабужской школы милиции. Его отец — не последний человек в республике, и, хочешь ты или не хочешь, надо считаться
Вернувшись в кабинет, я собрал сотрудников отдела, довел до них новое назначение и попросил без необходимости не отвлекать нового заместителя уголовного розыска своими проблемами.
Оставшись вдвоем со Стасом, я выслушал его доклад о проделанной работе. Как он сообщал, обследование забора меховой фабрики показало наличие нескольких проломов, через которые можно без особого труда проникнуть на территорию предприятия в любое время суток. Имеющаяся на фабрике охрана малоэффективна, так как сплошь состоит из пенсионеров.
В последние десять дней совместно с охраной предприятия были организованы засады в местах проломов в заборах. Три дня назад была попытка несанкционированного проникновения. Насколько она оказалась успешной для преступников, установить не представилось возможным, так как руководство фабрики наотрез отказалось проводить ревизию с целью установления стоимости похищенных мехов. От заявления о проникновении руководство также отказалось.
Стас доложил, что работниками вневедомственной охраны была предпринята попытка задержать преступников, однако тем удалось скрыться на серебристой машине восьмой или девятой модели. Номера в темноте не разглядели. Преступники от погони оторвались и скрылись в частном секторе.
Оставшись один, я в который раз за последние дни рассматривал фотографию Светланы Ермишкиной. Память прокручивала события прошлых лет.
Я узнал ее сразу, как только увидел на фотографии. Она мало изменилась за эти годы и даже стала привлекательней, чем в юности.
Мне вспомнился тот далекий вечер — вокзал, поезд «Татарстан», она стояла около вагона в окружении родителей и родственников и, как мне тогда казалось, кого-то искала в толпе. Искала меня. Но я, как обиженный ребенок, спрятавшись в толпе, наблюдал за любимой.
Я побоялся выйти, побоялся ее родственников. Они все были категорически против наших с ней встреч: «Он из рабочих, он тебе не пара», поэтому она и уезжала.
Мы встречались с ней, как подпольщики в тылу врага. Наши юношеские свидания переросли в нечто большее, и я это до сих пор забыть не мог.
Она уехала в Москву, поступила учиться, а я остался в Казани. Однажды, скопив деньги, я отправился в столицу в надежде отыскать ее. Лучше бы я не ездил! Весь день просидел в вестибюле института, боялся отойти на минуту, чтобы перекусить, и чувство голода мучило меня с утра.
Неожиданно я услышал ее. Она спускалась по лестнице в окружении подруг и громко смеялась, к ней подошел парень, хорошо одетый, хорошо сложенный, и за руку вытянул ее из
— Привет, Светлана! Я вот случайно в Москве, решил тебя разыскать.
Ее ухажер сделал три шага и оказался между нами:
— В чем дело? Ты кто такой?
Его рука уперлась мне в плечо. Я отодвинул руку и прошептал:
— Извини меня, Свет. Может, мне не стоило приезжать? Я смотрю, у тебя есть защитник?
Мне стало так обидно за себя, за все, за мою семью, что на какой-то миг эмоции перехлестнули:
— Вот этого прыщавого вы так долго искали всей семьей? У твоих детей будут такие же прыщавые личики — явные признаки голубых кровей.
Светлана побледнела, из ее больших серых глаз потекли слезы.
Молодой человек снова схватил меня за плечо, но я вырвался и ударом в солнечное сплетение решил этот спор.
— Пока! Вернее, прощай! Прости меня, не хотелось делать тебе больно. Ты бы знала, как больно мне! Прости!
Я развернулся и бросился из института, но успел заметить, как к ней стайкой бросились подруги. Она что-то кричала мне вслед, но я уже не слышал. В моей голове крутилось: «Все кончено! Все кончено! Окончательно!».
Больше я ее не видел. Мне передавали, что она приезжала в Казань, хотела встретиться, но разбитую чашку не склеишь. Как жизнь. Через год я женился.
Глядя на фотографию, я не мог поверить, что Света торговала шубами в комиссионках. Ну не может этого быть!
Из сводки наружного наблюдения следовало, что Светлана редко покидала свой дом, ни с кем не встречалась. Единственной установленной ее связью был Марков Максим, который регулярно заходил в ее квартиру.
За все время работы оперативной группе не удалось ни на шаг продвинуться вперед. Мне ничего не оставалось, как приостановить разработку.
Вечером меня пригласил начальник управления. В кабинете, кроме него, находились двое незнакомых мужчин солидной наружности.
— Садись, Виктор! Это мои старые знакомые, я их знаю с детства. Дело вот в чем. Из Москвы пригнали «Камаз» с прицепом. Этот «Камаз» под завязку набит коробками с водкой «Распутин», а прицеп — сигаретами «Мальборо». Ну, ты представляешь, сколько может стоить этот груз. Водитель, вместо того чтобы поставить машину на охраняемую стояку, погнал ее к себе домой, на Высокую гору, и оставил около дома. Утром встал — «Камаза» нет. Подумай, как можно помочь этим людям?
И попросил меня взять это дело на особый контроль.
Несмотря на позднее время, я вновь собрал личный состав, сообщил о краже «Камаза» и попросил сориентировать на это дело агентуру и доверенных лиц.
В двенадцать ночи меня разбудил телефон. Звонил один из доверенных людей — Коля. Заикаясь, полупьяным голосом пытался мне рассказать историю о том, что он только что был в одном притоне. Туда пришел какой-то мужик и принес две коробки «Распутина» и несколько блоков «Мальборо».
От моего сна остались лишь воспоминания! Я стал тщательно выяснять, кто был в притоне, его адрес. Коля рассказал, что мог, и поинтересовался насчет премии за информацию. Я пообещал премию и положил трубку.