Казаки-разбойники
Шрифт:
– А це уже не твое собачье дело! – огрызнулся не слишком вежливо Димон.
– Та тю на тебя! – обиделась Дуська. – Очень мне нужно с тобой балакать…Давай, двигай со свои грузовиком, только мешаешь здесь.
Димон посмотрел на часы – и вправду можно уже двигаться к школе. Он лихо притормозил у ворот школы. Но во дворе было тихо. Димон смело вошел во двор и заглянул в открытое окно учительской. Педсовет был в полном разгаре. Посреди учительской с красным и злым лицом стоял Пашка, его отец сидел в углу на стуле, бросая недобрые взгляды то на сына, то на учителей. Учительница географии гневно обличала наглое поведение Пашки,
– Шо-то я не понял, – наконец подал голос старший Гасилов. – Он шо у меня – погано учится?
– Учится он хорошо, – нехотя призналась географичка. – Но его наглая самоуверенность мешает проводить уроки.
– Он шо – кричит на уроках, чи бьет кого-то? – последовал вопрос отца.
– Еще этого не хватало! – возмутился директор – высокий лысый дядька, которого Димон терпеть не мог еще со времен своего школьного детства. За директором уже давно закрепилась кличка Фантомас. Младшая сестра Димона говорила, что его и сейчас так называют за глаза в школе. Притом не только ученики, но и молодые учителя, она сама слышала.
– Так чего это вы моего сына тут ругаете уже полтора часа? – едва сдерживая гнев, отец убийственным взглядом окинул весь педколлектив.
Директор на мгновение лишился дара речи, но быстро нашелся.
– Мы вам полтора часа объясняем, что Павел Гасилов недостойно ведет себя на уроках. Он дошел до того, что даже осмеливается делать замечания учителям, перебивает их и мешает учебному процессу. Но возмутительнее всего то, что он унижает достоинство учителей.
– Та я и так понял, шо он их унижает тем, шо знает больше, чем некоторые ваши учителя, – саркастически произнес папаша. Павел встрепенулся и благодарно взглянул на отца. Тот поймал его взгляд и жестко одернул:
– А ты шо вылупил свои глаза? Дома ты у меня еще получишь. За то, шо я тут полтора часа выслушивал, мое достоинство тоже унизилось! – с угрозой сказал отец, и Пашка опять уставился в пол.
Димон отошел от окна и прислонился к стенке. Его душил смех. Отец у Павла был тяжел на руку и скор на расправу. Но своих он тоже умел защищать. Димон злорадно подумал, что так этим учителям и надо. Мало они его крови попили, пока учили! А на выпускных экзаменах как изгалялись? С него семь потов сошло, пока он этот проклятый аттестат получил. А на хрена он ему теперь? Только силы и нервы зря потратил. Баранку можно было и без аттестата крутить. И такие же бабки загребать. Хозяин птицефермы на зарплату своим работникам не скупился. Лишь бы работали хорошо.
– Ну что тут скажешь? – театрально развел руками директор школы, – если даже уважаемый Фадей Григорьевич не хочет понять, что ученики на уроках должны слушать учителей, а не мешать проводить занятия. Да, я не спорю, Гасилов способный ученик, много читает. Ну и пусть пополняет свои знания, так сказать – расширяет свой кругозор. Зачем же постоянно одергивать учителей?
– А за це он дома получит, – опять с угрозой произнес отец.
Кое-кто из учителей вздохнул с облегчением. Не зря они тут рассиживались столько времени. Паршивец Гасилов свое все-таки получит. Может быть, это хоть на короткое время собьет с него спесь.
Задвигались стулья, первым, не глядя по сторонам, из школы вывалился грузный Гасилов-старший, за ним, как привязанный, плелся Пашка с таким несчастным лицом, как будто его вели
Лена выпорхнула во двор и увидев Димона, удивленно остановилась.
– Здравствуйте, Лена, – церемонно поздоровался Димон. Девушка улыбнулась и он осмелел. – Я тут на машине. Могу подвезти.
– Куда? – удивилась Лена.
– А хоть куда. Могу домой, чтобы вы свои ноги не запылили, день сегодня жаркий, а вам через всю станицу топать.
Подошедшая сзади Татьяна захихикала и Димону захотелось съездить ей по уху. Ее смешливость портила всю картину. Он и так два дня собирался с духом, чтобы произнести эту фразу.
– Ой, а в библиотеку в Озерное вы можете меня подвезти? – оживилась Лена. – А то туда шесть километров топать, как вы выражаетесь.
– И я с тобой! – сразу ввязалась подлая Татьяна. У Димона даже ладонь зачесалась, так хотелось ее хлопнуть по башке. Какого хрена она вмешивается? Кто ее звал? Со вчерашнего дня в своих мечтах он видел, как они с Леной пролетают в его грузовике по полевой дороге – слева кукуруза стоит плотной стеной, справа подсолнухи, все желтеет, красота, Лена рассказывает о своих учениках, а он слушает и многозначительно молчит. А может все сложится и так, что он наконец решится поцеловать ее… – на этом месте у него замирало сердце, о дальнейшем он уже и мечтать не смел. А тут эта вертлявая коза Танька – маленькая, с большой кудлатой головой, глаза вечно смеются, рот до ушей, как у лягушки – полная противоположность Лене.
– Можно Таня с нами поедет? – попросила Лена. Ну разве можно ей отказать? Что, сказать – нет? Что тогда Лена о нем подумает?
– Нехай едет, – пробурчал Димон, – места не просидит. Она маленькая, поместится.
Теперь уже обе девчонки захихикали, притом Лена рассмеялась красивым мелодичным смехом, а Татьяна дробно, словно горох покатился. Димон неодобрительно посмотрел на нее и пошел вперед.
В кабину Лена запрыгнула легко, Димон опять на нее залюбовался, а Танька едва вскарабкалась, ее коротенькие ножки никак не доставали до нижней ступеньки. При этом она так заливалась, словно ее щекотали. Лена тоже смеялась и тянула из кабины руку.
– Шо, подсадить, може? – с досадой спросил Димон, когда ему надоело наблюдать ее возню у подножки грузовика.
– Вот еще! – уже хохоча во все горло, Татьянка наконец вскарабкалась. Мимо проходили учителя и неодобрительно посматривали на веселящихся молодых учительниц. Димон завел мотор и машина резво рванула, девчонки от неожиданности откинулись на спинки сиденья. Татьяна опять залилась дробным смехом. «И чему такая может научить детей?» – подумал Димон и сурово посмотрел на нее. Татьяна заметила его взгляд и подтолкнула Лену в бок.
– Какой у нас строгий водитель! Даже не улыбнется… Дима, – вдруг вспомнила она, – а где ваша лошадь? Вы же тут по станице обычно на лошадях катаетесь.
– Не лошадь, а конь. И не катаемся, а скачем, – почему-то Димон стал все больше раздражаться. Он уже пожалел, что проявил мягкость и разрешил присоединиться к ним этой болтливой хохотушке.
– Конь ваш где? – не унималась Татьяна.
– Где, где…В конюшне, где же ему еще быть, если я на работе?
– А покатайте нас когда-нибудь на этом…коне, – у Татьяны улыбка не сходила с лица, ее зеленые выпуклые глаза весело щурились, она была похожа на хулиганистую старшеклассницу, а не на учительницу химии, которая работала в школе уже четвертый год.