Кающаяся
Шрифт:
Ланмюр уставился на меня.
— Я бы посоветовала сказать вашим поставщикам, чтобы они привезли завтра еды и вина в большем количестве, чем обычно, — продолжила я, — для того, чтобы удовлетворить потребителя. Вы могли бы также продавать апотропейные амулеты на входе, чтобы успокоить робких и приправить репутацию заведения перспективами знакомства с истинными проявлениями мистического.
Ланмюр вытаращил глаза. Грузный мужчина громко расхохотался.
— Мне нравится эта юная леди, — усмехнулся толстяк. — Она не ошибается, и вдобавок хорошо разбирается в ваших
Он снова расхохотался густым раскатистым смехом. Ланмюр нахмурился.
— Ты, как всегда, несносен, Озтин, — сказал он. — Я могу запретить впускать тебя сюда.
— Опять? — сострил толстяк.
Ланмюр резко повернулся и зашагал прочь.
— Магистратум вызван, — бросил он через плечо. — Я должен дождаться их прибытия.
— Что ж, это сигнал к отступлению, — объявил здоровяк. — У меня нет никаких дел с Магистратумом. Мы можем потерять ночь, отвечая на вопросы.
— Особенно с вашей репутацией, — заметила я.
Толстяк ухмыльнулся и протянул руку.
— Моя слава опережает меня, не так ли?
— Да, мистер Крукли, — ответила я, пожимая руку.
Догадка пришла в тот момент, когда Ланмюр произнес имя Озтин. Это действительно был печально известный поэт-повеса. Мое предыдущее опознание было верным.
— Я знаю одно местечко дальше по улице, — сказал он. — Не хотите ли составить компанию и избежать всей этой неуместной суеты?
Я посмотрела на Эйзенхорна.
— Прошу прощения, сэр, — сказал Крукли, протягивая руку Грегору. — Я имел в виду вас обоих. Озтин Крукли.
— Дэзум Флайд, — ответил Эйзенхорн, принимая рукопожатие.
— Вы составите мне компанию? — спросил Крукли.
Эйзенхорн кивнул.
— Я больше не хочу здесь оставаться, — заключил поэт.
Я была уверена, что Крукли хотел остаться, но неминуемое прибытие Магистратума доставило бы ему неудобств.
Отлично, — заявил Крукли. — Пойдем все вместе. Он повернулся и громко обратился к ближайшим посетителям: — Мы переходим в «Двух Гогов». — Вы с нами? Аулай? Анвенс?
— Пойду, если заплатите за меня, — сказал человек с руками в чернильных пятнах, которого я ранее приняла за рубрикатора.
— Анвенс? — крикнул Крукли.
Пожилой мужчина с длинными руками и ногами встал и кивнул. Мы с Эйзенхорном быстро переглянулись.
— Это и есть Анвенс? — поинтересовалась я.
— Да, — подтвердил Крукли. — Лайнел Анвенс. Ты его знаешь?
— Нет. Но я подумала, что Анвенс — это слепой, сидящий рядом с ним.
Крукли отрицательно покачал головой.
— Тот, что ли? — спросил поэт. — Нет, это его сумасшедший друг Фредди. Фредди Дэнс.
ГЛАВА 4
Итак, мой наставник и я достигли поставленной цели на вечер — найти пропавшего астронома. Я подумала, что пора снова залечь на дно, но Эйзенхорн намеревался продолжить. Он верил, что тем вечером еще
Пока мы следовали за бандой Крукли вниз по улице к «Двум Гогам», Эйзенхорн посылал быстрые псайканические сообщения остальным членам команды, которые следили за нами, двигаясь чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. Нейлу, Медее и притаившемуся Дэтроу он приказал остаться с нами и опознать Фредрика Дэнса, шедшего рядом с Анвенсом в компании Крукли. С этого момента за ним должны были наблюдать, чтобы отследить местонахождение для дальнейшего допроса. Демонхосту Эйзенхорн отдал приказ о сборе, суть которого раскроется мне позже.
Мы продолжили путь, следуя за гуляками Крукли, но держась поодаль, чтобы нас не подслушали.
— Нужно ли мне усвоить еще что–то? — поинтересовалась я.
— Сомневаюсь, но мы останемся с Дэнсом, пока Нейл и остальные не подтвердят захват цели, — ответил Эйзенхорн. — Думаю, будет полезно подружиться с Крукли. Он знает всех в этих кругах и может открыть двери, ранее запертые для нас.
— Ты имеешь в виду именно «подружиться»? — удивилась я.
— Эвфемистически выражаясь.
— А, ясно. Потому что я не думала, что ты из тех, кто умеет дружить.
— Я довольно легко завожу друзей, — заметил Эйзенхорн, — но, кажется, я просто не в состоянии их удержать. Следи за Крукли. Он отвратителен и распутен. Его разум — трясина похоти. Но он может оказаться полезен.
— Он что–нибудь знает о Короле? — спросила я.
Не больше, чем любой из них, — ответил Эйзенхорн. — Я прочитал это имя в его мыслях и в мыслях его окружения, однако Король в Желтом, Король Орфей — местный миф. Сомневаюсь, что в городе найдется кто–то, кто не слышал одного из этих имен. Местные жители считают Короля выдумкой, ибо он всего лишь часть фольклора. Крукли и его прихлебатели гораздо больше интересуются поверхностной эзотерикой, которую обсуждают, воображая себя просвещенными адептами тайных знаний.
— Как насчет Анвенса с Дэнсом? Как так получилось, что ты неверно прочитал их мысли?
— Я не могу этого объяснить, — пробормотал Эйзенхорн. — Возможно, мое сознание было затуманено и запутано неким пси-полем, перед самым появлением граэлей.
— А вот это настоящая проблема, — продолжила я. — Два граэля. Прямо перед нами. Как они нас нашли?
— Не нас. Они нашли актрису и не дали ей договорить. Мы не были их целью, вот почему мы все еще целы.
— Но она же была мистификатором. Несомненно…
— Согласен, в Мэм Тонтелл почти не было псайканы, либо она напрочь отсутствовала.
На лице Эйзенхорна читалась озадаченность, граничащая с тревогой. Его глаза вспыхнули фиолетовым огнем:
— И этого вполне достаточно, чтобы построить карьеру на трюкачестве. Но нет, Бета, мы стали свидетелями одержимости. Что–то вселилось в нее. Оно воспользовалось податливым сознанием женщины, чтобы поговорить с нами.
— С нами? — повторила я.
— Ланмюр был прав насчет деталей, названных актрисой. Лишь немногие знали о них. Ты — больше всех. Их озвучили как своего рода доказательство правдивости дальнейшего сообщения.