Каюсь. Том 1
Шрифт:
Он кивнул молча. Меня охватило волнение с нотками страха. Смогу ли я решиться на последний шаг? Хотя, с другой стороны, что мне терять?
На автомате указываю, где затормозить и осторожно бросаю взгляд на Олега. Он поворачивается, встречаясь со мной взглядом, и меня будто током прошибает. Каждый нерв натянут до предела, где-то в области диафрагмы возникает тугой узел. Как загипнотизированная смотрю на этого мужчину и не могу оторваться. Растворяюсь в его небесных глазах и забываю обо всем. Хочу ощутить его: коснуться, обнять, разобрать на детали. Нуждаюсь в нем в эту минуту, как в воздухе. Сумасшедший момент, какой-то нереальный, но я понимаю, что
Его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах. Я боюсь даже дышать. Поддаюсь вперед. Ближе, ближе.… И словно перехожу какую-то невидимую черту, за которой начинается то самое пресловутое личное пространство. Кровь приливает к коже, чувствую едва уловимый, горький аромат, но в тоже время такой мягкий, обволакивающий, нежно затягивающий в свои сети. С каждым сантиметром запах парфюма все ярче, насыщеннее. Приятно ласкает обоняние, наполняет ощущением уникальности, потому, что только будучи так близко, можно узнать, как пахнет этот мужчина.
Я дрожу от волнения и страха, что сейчас он оттолкнет меня. Но Олег лишь наблюдает, как я наклоняюсь к нему, приближаюсь к его плотно сжатым губам. Облокотившись на панель передач, касаюсь грудью его плеча. От этого разливается жар по всему телу, словно тягучий шоколад тает во рту, вызывая мимолетное наслаждение и неизменное – «хочу еще». Сердце тарабанит так, что кажется, будто его звук слышен не только мне, но и Олегу – отчего становится неловко. Бешеное тук-тук и шелест прерывистого дыхания – симфония возбуждения моего непокорного тела, звучащая в этой натянутой тишине громче любого крика. Ласкающая слух, вызывающая какое-то предвкушение, когда к этому примешивается глубокий вдох Олега. Его горячее дыхание обжигает мои губы. Чувствую аромат кокоса и мяты – он неуловимо оседает где-то на кончике языка и дразнит, манит. Смотрю Гладышеву в глаза. Не знаю, откуда во мне столько смелости. Алкоголь ли это? Адреналин или безумное влечение? Мне все равно. Я хочу ощутить в полной мере вкус этого неприступного, и даже в эту минуту насмешливого, мужчины. Хотя помимо смешинок в его взгляде присутствует что-то еще неуловимое, опасное… Осторожно касаюсь его, словно выточенных из камня, четких губ, продолжая при этом смотреть в глаза. Это так чувственно и волнительно, что пульс зашкаливает. Я не понимаю происходящего, но мне нравится быть инициатором, нравится огонь возбуждения, смешанный со страхом и текущий по моим венам. Он наполняет каждую клеточку тела нетерпением. Схожу с ума от этого контакта. Поцелуем сложно назвать то, как я исследую его губы. Они такие гладкие, твердые и горячие.
– Ты вкусный, – шепчу между легкими прикосновениями. В ответ короткий смешок.
– Не могу того же сказать о тебе. Облизывать пепельницу не доставляет мне совершенно никакого удовольствия.
Я замираю. Его едкая реплика, как ушат холодной воды. Обидно до слез. Хочется провалиться сквозь землю, но это слишком предсказуемо. Да и Олег Александрович, наверняка, такой реакции и добивался. Энергетический вампир. Он прям кайфует, когда стебется надо мной.
– Е-мое, какой же ты зануда! Хотя…старость – не радость, наверное, – парирую, отстраняясь и тяжело вздыхая, а на самом деле едва сдерживая слезы.
Кошмар, такой конфуз!
– Язва, – резюмирует Олег с улыбкой. Я лишь хмыкаю и сосредоточенно разглядываю свои ногти.
– Какой у тебя этаж? – спрашивает мужчина. Я удивленно смотрю на него.
– Хочешь проводить? – подначиваю его с усмешкой.
– Ну, сгораю от желания. Сама не поднимешься, что ли? – отвечает с едва уловимым подтекстом, хотя выражение лица скучающее.
– Я-то поднимусь, а вот ты… Двенадцатый этаж все же, лифт не работает, – наигранно заботливым голоском предостерегаю его и берусь за ручку двери, чтобы выйти. Сил моральных и физических не осталось. Выжал до нитки.
– Свет включи, как дома будешь, – кидает он вслед в своей этой грубоватой манере, как будто я мусор под его ногами. Меня бесит его тон, да и он меня бесит. Пуп, мать его, земли!
– Свет не включу – тетя спит. Если такой заботливый, скажи свой номер, я тебе чайку скину, – устало парировала я, вновь повернувшись к нему. Похоже, мы еще не закончили.
– Чайку? – переспросил он с таким выражением лица, будто я идиотка.
– Чайку. Еврейский звонок, – раздраженно пояснила. Но недоумение на его лице проявлялось с каждым моим словом все отчетливее, – Просьба перезвонить? – предложила я осторожно.
– Ааа, вон оно что… – усмехнулся Гладышев.
– Дошло. Наконец-то, – с облегчением закатила я глаза.
– Ну… старость не радость, деточка, – шутливо парировал Олег. Я вскинула бровь.
– На комплименты нарываешься? – пожурила я его. Олег так посмотрел на меня – типа оно мне надо, что я не стала развивать тему.
– Ну? Пойдешь провожать или дашь свой номер? Можешь не волноваться, названивать не собираюсь. Баланс не резиновый, – с усмешкой успокоила я, заметив на его лице тень сомнения. Все это было неприятно. Клянчу номер у мужика – ужас. Зачем он обосрался, спрашивается? Пусть уже идет лесом. А нет, вынь да положь, даже ценой гордости. Хотя я себя успокаиваю, что всего лишь предлагаю варианты и ничего более.
Именно так, Яночка, именно так.
– Ну, записывай, – видимо, он решил не париться, если что есть черный список.
– Ручку дай и листок, телефон-то сел.
Олег цокнул и покачал головой. Я хихикнула. Дурацкая такая ситуация. Все могло быть гораздо проще, если бы я просто включила долбаный свет. Но я не хочу, чтобы тетя Катя увидела меня в таком виде, да еще каким-то образом узнала, что я приехала не на такси.