Каюр

Грим

Кроме того средь монахов было много случайных, то есть безыдейных людей, примкнувших к движению отнюдь не случайно - убежденных лазарей, зашедших в своих потустранствиях так далеко, что внедрение в новую плоть сравнимо было для них с потерянным раем. Весьма подходящей с их точки зрения считалась гибель в бою - ею приоткрывалась виза в благоприятный лэнд - и даже последующее долгосрочное заключение в чмо не останавливало ходоков по иному миру.

Презрительная аббревиатура - чмо - была изначально придумана для того, чтоб подчеркнуть социальную и физическую

несостоятельность наказуемого. Сейчас ничего унизительного в этом слове нет. Многие бравируют этим званием. В нашем случае удивительно было не то, что четверо челоморфов примкнули к тергруппе, а то, как они отвязались.

– Они как раз накануне утром сбежали, - пояснил диспетчер.

Дело было, вероятно, так. Выведенные на работу за черту оседлости, они подкупили охрану - сочувствием или деньгами - мол, по магазинам пройтись, запастись кое-чем насущным. Маячки активированы, проследить можно. Их отпустили. Однако, судя по скорости, с какой маячки рванули, едва покинув периметр работ, на воле их поджидал автомобиль. Это сейчас ясно, что действовали по плану, и средство передвижения подогнали сообщники. Ибо осуществить биоатаку в метро вшестером им было гораздо сподручней.

Поначалу охрана тревогу не подняла, понадеявшись на свои, а так же на лошадиные силы полицейских авто. Маячки в соответствующее время отметились на месте теракта, потом, повиляв, выбрались за город и стали уходить на юг.

Вероятность того, что подопечные чмо имели отношение к атаке, напугала вертухаев едва ли не до смерти. И только мысль о том, что смерть от испуга относится к самым неблагоприятным, помешала им умереть. Винясь и волнуясь, они доложили по инстанции. И вот только что пришло сообщение с ПИД-18. Вместо того, чтобы прямо на дороге принять смерть, они отстрелялись по полицейским, бросили автомобиль и ушли в лес.

Наш патруль оказался к месту перестрелки ближе, чем прочие. После акции прошло не более часа. Наша задача состояла в том, чтобы настичь этих акционеров и повязать. Задача преследуемых - принять хорошую смерть.

Они уходили к озеру. Ясно, зачем. Отпетые лазари до сих пор полагают, что место у Мертвого Озера весьма подходяще для выхода. Что место имеет значение, я на себе испытал.

Монахи могли отделиться от челоморфов, передвижение которых отслеживалось, и уходить другими путями. Хотя смысла в этом почти не было. Это продлит преследование не более, чем на пару часов.

– К вам на ПИДе присоединится майор Моравский, - сказал оперативный дежурный. Такое развлечение выпадает не часто. Не хотел его упустить, догадались мы.
– У вас найдется лишняя экипировка?

Полного комплекта не было, но отдельные элементы нашлись бы. Автомат, во всяком случае, был.

– Связь у меня есть, - раздался в наушнике голос Каспара, майора Моравского.
– Похоже, что я буду на месте раньше вас.

Странно, что он оказался к пункту идентификации ближе, чем мы.

– Челы пробиты по фанку, - продолжал диспетчер.
– Это монахи из группы Чацкого: Коркин и Савченко.

–

Вооружение?
– спросил Каспар. Как старший по званию, он принял инициативу на себя.

– Один полицейский заметил четыре ствола, другой говорит, что пять. Двое других мертвы. Поддержка с воздуха будет.

– Что ваша поддержка с воздуха против поддержки свыше?
– раздался в наших наушниках голос отнюдь не дежурного.
– Вертихвостка против архангела.

– Что?
– не понял диспетчер.

– Ты что, дурак на пульте дежурного?
– сказал другой, столь же незнакомый мне голос.
– Ты координатор, или ты кто? Я бы таких давил желтым шнурком. Шесть у нас стволов, шесть!

– Ты сам-то кто?
– растерялся дежурный. Видимо, не понял еще, что преследуемые обзавелись полицейским радиоснаряжением и теперь свободно общаются с нами на нашей волне.
– Какой еще к черту архангел?

– Шестиствольный серафим, - сказал тот из незнакомцев, что первым подал голос.
– И даже с подствольниками.

– Знакомая риторика, - сказал Каспар. Мне показалось по его голосу, что он даже обрадовался.
– Это ты, Вазелин? Я гляжу, и кликуха не помогла: не влез еще в царство небесное. Что там, в рай-то еще пускают?

– Пускают, - сказал Вазелин.
– Но не паскуд.

– А то что-то знакомое слышу: Савченко, Коркин. А потом и про желтый шнурок. Значит, с тобой - Клим?

– А ты-то зачем ввязался, Каспар?
– спросил тот, что был, вероятно, Клим.
– Они уж наверняка раскинули, кому умереть, а ты им планы ломаешь.

– Без меня группа захвата не полная, - ответил Каспар.

– Служба его такая - рычать и рвать поводок. Мойра, а не майор, - сказал Вазелин.

– Ладно, догоняй. По дороге поговорим. Не меняйте волну, - сказал Коркин, он же Клим.

– Немедленно покиньте волну, - одновременно вмешался диспетчер. Они словно дуэтом скандировали, так что "волну" и "волну" слились.

– А вот хрен тебе, - сказал Вазелин.

На дорожном посту мы спешились. Оставили автомобиль у стены, пописанной очередями. Тела еще не убрали. Каспар разговаривал с уцелевшими постовыми. Потом подошел к нам. Если кто не знает или забыл, ПИД - это пункт идентификации дорожный. Сейчас они просто под номерами, чтоб не вводить остроумцев в соблазн. Конкретно этот ныне стал - Ю-18. А еще раньше, до эры идентификаторов, это был пост дорожной автоинспекции.

– Пошли, - скомандовал нам Каспар.

Он к нам недавно пожаловал. Был переведен из соседнего гарнизона.

– Ориентировочки, товарищ майор, зачесть?
– сказал дежурный.

– Валяй.

– На запасную перейдем, товарищ майор, или как?

– Да ладно, - сказал Моравский.
– Они про себя и так все знают.

– Я поправлю, если соврешь, - сказал Вазелин.

– Значит, за старшего у них этот языкатый. В миру - Василий Савченко. Среди братии - Вазелин. Другой - Константин Коркин, соответственно - Клим, - сказал диспетчер.
– Год рождения ....