Кайсе
Шрифт:
Значит, партнерство было абсолютно законным и являлось прекрасным предлогом для пребывания Оками в Венеции, — по некотором размышлении добавила она.
— Меня же интересует только один вопрос — что Оками сделал для моей семьи. — Николас почувствовал, что Челесте не было дела до того, с какой интонацией была сказана эта фраза.
— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Вы поможете ему? — Она мягко перевела разговор на волнующую ее тему.
Мысли же Николаса вернулись к той ночи, когда Оками рассказал ему о грозящей опасности.
— Дело тут вот в чем, — сказал тогда Николас Оками. — Весь вопрос в опознании — ведь мы даже не знаем,
— Таким образом, ты хочешь сказать, что нам объявили шах? — холодно посмотрел на него Оками.
— Вовсе нет. Я хочу лишь сказать, что экстремальные условия требуют экстремальных мер.
Предавшись этим воспоминаниям, Николас вдруг вздрогнул, как будто его пронзил холодный ветер с площади, однако тот вечер никак не хотел уходить из памяти.
— Для того чтобы помочь вам, я должен стать магнитом.
— Магнитом?
— Да. Можете назвать это живым щитом. То, что мне необходимо, так это переориентировать действия убийцы с вас на себя.
— Я сделаю то, что в моих силах, — вернулся Николас к действительности.
— Да, я знаю, — кивнула Челеста. — Вчера, после того как вы ушли, мы детально обсудили с Оками-сан все наши возможности. Оками-сан был в вас уверен, но мне самой хотелось услышать это от вас лично.
Она бросила взгляд на море.
— Мне необходимо рассказать вам о трех людях, составляющих внутренний совет Кайсё, — потому что один из них оказался предателем, желающим смерти Оками-сан. Во внутренний совет входят оябуны, стоящие во главе трех основных кланов якудза. Тэпуо Акинага, Акира Тёса и Томоо Кодзо. — Она предъявила ему три фотографии. — Всех троих следует считать виновными до тех пор, пока вы не докажете их невиновность. Предупреждаю вас: вы не должны доверять ни одному из них.
Николас принялся разглядывать фотографии, запоминая лица. Затем взглянул на нос.
— Оками-сан — не ваш любовник, но вам он очень дорог, поскольку раньше вы говорили, что нагрузки, которые он выдерживает, давно бы убили человека меньшего масштаба.
— Все верно.
— А тем не менее он дожил до девяноста.
Она резко поднялась.
— Давайте пройдемся. Я замерзла.
Челеста спрятала руки в карманы жакета, и они пошли вниз по набережной. Над головами их с громким воркованием кружили голуби, слышались крики уличных зазывал, соблазнявших бесплатной поездкой на Мурано в гости к всемирно известным стеклодувам. Их голоса перекрывали даже тарахтенье лодочных моторов. Временами голуби пролетали так низко, что в прохладном воздухе слышалось хлопанье их крыльев.
— А сейчас я скажу вам то, о чем не знают даже члены внутреннего совета открою вам тайну Кайсё: он владеет корёку.
Корёку — огненной стрелой пронеслось
— Микио Оками владеет Освещенной энергией?
— Именно она позволила ему выжить все эти годы, — ответила Челеста. — В этом и заключается ответ почти на все ваши вопросы, не так ли? Девяносто с лишним, а силы и настойчивости, как у пятидесятилетнего.
Чтобы сдержать участившееся сердцебиение, Николасу пришлось взять под контроль дыхание. Мозг среагировал мгновенно. Корёку — ведь это же путь в Сюкэн. Если Оками действительно постиг Освещенную энергию, то он сможет дать ответ, способен ли Николас достичь этих высот. Корёку — переходное звено, вход в Сюкэн. Наконец-то сможет он найти разгадку тайны своих древних предков — возможность сочетаемости Аксхара и Кшира, Света и Тьмы, двух противоположных полусфер Тау-тау, — неужели ему предоставляется такой случай? Да, но только если он обеспечит безопасность Оками.
— Наконец-то мне удалось задеть вас за живое, — подала голос Челеста.
— Боюсь, что да.
Она резко повернулась и бросила на Николаса быстрый взгляд.
— Оками-сан не согласен с вашим планом. Он не хочет ставить вас на линию огня.
— Уже поздно говорить об этом.
— Что вы имеете в виду? Мне кажется, он прав.
— Ничего не говорите, идите вперед, только чуть быстрее, — неожиданно проговорил Николас.
Они свернули с набережной на боковую дорожку. Было как раз то время, когда начинали открываться магазины и толпы людей спешили на работу. Вид этих взбудораженных людей удивил Николаса — ему показалось странным и удивительным то, что в этом городе чудес кто-то действительно работает. Трудно было в это поверить. Тем не менее за волшебной оболочкой Венеция продолжала оставаться городом, хотя и весьма своеобразным, в мирском понимании этого слова.
— Сейчас ни у Оками, ни у меня нет выбора, — продолжил Николас. — Мы оба обречены идти этим путем. А с исходом, каков бы он ни был, вам придется в любом случае смириться.
— Карма. Это ваша судьба.
В се голосе Николас уловил иронию.
— Послушайте, Челеста, если вы не верите в карму, то, значит, она не существует.
— Вроде гири, — улыбнулась Челеста.
Ей нравилось наблюдать за его недоуменным взглядом.
— Да, — серьезно добавила она, — я все знаю о долге чести, долге, выплатить сполна который невозможно.
Увидев маленькую булочную, Николас увлек ее к витрине, где красовались только что выпеченные батоны хлеба и румяные кексы.
— Вы голодны? По-моему, только что поели.
— Мне бы хотелось знать, не привлекают ли наши персоны чьего-либо внимания.
Челеста следила за тем, как Николас поверх головы продавщицы, добродушной женщины средних лет с розовыми щечками, вглядывается в стекло витрины.
— Что вы там заметили? — спросила она.
— В данный момент меня волнует не то, что я заметил, а то, что я чувствую. Кто-то определенно взял нас под наблюдение.
Они пересекли мост и вышли на другую улицу.
— Значит, это все-таки началось, — сказала Челеста. — Что будем делать?
— Кто бы он там ни был, дадим ему возможность еще немного понаблюдать за нами.
— Зачем?
— Потому что, чем дольше он будет преследовать нас, тем больше у нас шансов разглядеть его. А именно это мне и нужно, — Николас схватил ее за руку. — Готовы взглянуть в глаза врагу?
Она слабо улыбнулась.
— В данных обстоятельствах только об этом и мечтаю.