Кайкен
Шрифт:
— Что там у тебя? — спросил Фифи. В его голосе страх боролся с любопытством.
— Вот что мне надо. — Пассан пропустил вопрос мимо ушей. — Добудь детализацию всех звонков с мобильника Наоко. И проверь мобильники пациентов из соседних палат в больнице Дебре.
— Зачем?
— Она не вчера на свет родилась. Знает, что мы проверим ее телефон. Узнай номера медсестер и телефонных кабин в здании больницы. Выясни, есть ли у них компьютеры с выходом в Интернет. Найди все, что имеет связь с внешним миром!
— Можешь
Пассан снова выбрался на солнце. Яркий свет хлестнул в лицо. Улица Тюрбиго, практически безлюдная. Ну да, сегодня же воскресенье — для всех, кроме него. Он чувствовал, что вплотную приблизился к цели.
— Она забронировала билеты на самолет из больницы, — наконец выдавил он из себя.
— Ну и что? У нас же есть номер рейса.
— Я почти уверен, что она общалась с кем-то еще.
— С кем?
— С убийцей.
— Ты что, думаешь…
— Вся эта история изначально связана с ее прошлым. Так что давай шевелись. Перезвонишь мне.
Он затормозил перед домом номер 136. Машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида. То ли от перенесенного шока, то ли от тревоги, но собственное лицо показалось ему осунувшимся, щеки ввалились. Ожоги болели нестерпимо. Он проглотил таблетку, подаренную Фифи, уже не боясь, что заснет.
Пассан бросился к подъезду. Домофона нет, только замок для электронного ключа. Как-то раз он уже заходил к Изабель Заккари — они тогда арестовали убийцу благодаря анализу ДНК и устроили скромную полицейскую вечеринку: теплое шампанское, негодяй за решеткой… Навсегда утраченная невинная жизнь.
Он помнил квартиру — просторную, рассчитанную на большую семью. Повсюду валялись детские игрушки. Тогда он чуть ли не в первый раз увидел в Заккари живого человека — жену и мать троих детей. И понял, что в ее жизни есть и другие занятия, кроме как собирать в пластиковые пакеты окровавленные ворсинки ковра и корпеть над анализом засохшей слюны.
Даже не посмотрев на лифт, он пешком помчался по лестнице и вскоре достиг четвертого этажа. На площадке пахло поджаренным хлебом и яичницей. Шел второй час дня. Семья, наверное, за воскресным бранчем. На него повеяло ароматами рогаликов, сливочного сыра и копченой лососины. Когда он в последний раз завтракал в кругу семьи?
Возле квартиры он повел себя как истинный легавый — давил на кнопку звонка и одновременно колотил в дверь, пока ему не открыли. Лицо Изабель Заккари было пунцовым от гнева. Сообразив, кто пришел, она остолбенела. Про полученные им ожоги она, конечно, слышала, но сейчас увидела их воочию. И даже попыталась пошутить:
— Ну что, решился наконец меня похитить?
Он ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя. Заккари нахмурила брови. Свои пепельные волосы она собрала в пучок, отчего стала похожа на русскую аристократку.
— Что случилось?
— Мне нужна помощь.
— Заходи. Поговорим в
— Нет. Лучше выйди в коридор.
Она шагнула ему навстречу. Ни от безмятежности семейной трапезы, ни от искусственной иронии не осталось и следа.
Пассан в нескольких словах изложил ситуацию. Чем дольше он говорил, тем яснее ему самому становилась безжалостная логика событий, первой жертвой которых пал именно он. Обман начался за десять тысяч километров отсюда и должен закончиться там же.
— Чего ты хочешь от меня?
— У тебя сохранились образцы крови Синдзи и Хироки? Те, что из душевой кабины?
— Конечно. Дело еще не закрыто.
— Это кровь Наоко. — Он сунул руку в карман и достал пробирку с этикеткой. — Врач из отделения скорой помощи в больнице Дебре украла ее для меня.
— И?
— Возьми у меня кровь на анализ и сравни четыре образца ДНК.
На лице Заккари мелькнуло новое выражение: сосредоточенного профессионала сменила взволнованная женщина. Женщины не шутят с материнством.
— Зачем? Ты ведь уже знаешь ответ.
— Я должен убедиться. Ты можешь сделать анализ немедленно?
— А до понедельника подождать нельзя?
Он промолчал.
— Зайди на секунду. — Она смиренно улыбнулась. — Мне надо позвонить.
75
Лаборатория генетических исследований находилась в Шарантоне. Пассан выбрался на набережные Правого берега и покатил по направлению к Восточной автостраде. Снова вернулись тяжелые черные тучи, в воздухе пахло грозой. Лето больше походило на осень.
Пассан ждал, что Заккари забросает его вопросами, но, пока они ехали, она не раскрыла рта. Полицейский молча беседовал сам с собой. Как отнестись к поступку Наоко? Что это? Измена? Предательство? Обман? Ни одно из определений не казалось ему достаточно сильным. Но главное, он не понимал почему. Почему она не доверилась ему? Любая другая женщина честно открыла бы мужу правду. Они вместе приняли бы решение об усыновлении ребенка, съездили бы в Японию…
Теперь-то стало ясно, почему она никогда не разрешала провожать ее к врачу-гинекологу, присутствовать на ультразвуковом обследовании. Не говоря уже о так называемых родах в Токио, «среди родственников»… Япошки паршивые.
Терзали его и другие вопросы, но уже как сыщика. Каким образом ей удалось дважды у него под носом симулировать беременность? Он же своими глазами видел, как растет у нее живот, хотя Наоко никогда не давала до него дотронуться. Он видел, как наливалась ее грудь, раздавались бедра. И как она умудрилась провернуть усыновление? Разве для этого не требовалась его подпись? Ведь такие вопросы решаются не просто, нужна куча документов, тьма согласований. Но ничего, он все выяснит. Проведет еще одно расследование и выведет на чистую воду всех участников заговора.