Кайфолов
Шрифт:
Она знала в Чикаго каждого, кто когда-либо появлялся на обложке журнала – от именитых актеров до футболистов высшей лиги. Если устраивалась высококлассная вечеринка, она всегда была в списке приглашенных, иногда даже когда там не было отца.
Луиза, без сомнения, была красивой девушкой, и ребята все время на нее засматривались. Длинные, темные волосы до пояса и золотисто-карие глаза с длинными ресницами. И у нее красивая фигура – она была отнюдь не тощей, но в ней не было ни грамма лишнего жира. На самом деле, она, вероятно, могла бы сообщить процент содержания жира в своем организме в любую минуту каждого
Это в особняке, который находился в северной части Чикаго, а не в южной. Там была только беговая дорожка и одна из этих эллиптических штуковин.
— Что ты думаешь об этом? — спросила она, покрутившись слева направо, а затем обратно. — Чересчур? Или слишком мало?
— Просто идеально демонстрирует твою грудь, — сказал я ей, кивнув с серьезным видом. — Тебе не стоит показывать слишком много, я имею в виду, что женится Джордж Лукас, а не Джеймс Дин.
Луиза рассмеялась и подняла волосы с плеч наверх, рассматривая себя в зеркале.
— Что насчет цвета? — спросила она. Ее руки двинулись вверх с талии и остановились под грудью, и она посмотрела вниз на свое тело в мерцающей красной ткани.
— Превосходно, — сказал я ей. На самом деле я совершенно ничего в этом не понимал, но не мог представить цвет, который смотрелся бы на ней лучше, да и не хотел, чтобы все превратилось в послеобеденный шоппинг. Она выглядела потрясающе, и это было все, что она действительно хотела знать. Я не соврал бы ей ни в этом и ни в чем другом. Если бы платье выглядело как дерьмо, я бы сказал ей – и я просто не думал, что цвет имеет какое-то значение.
Луиза примерила девять пар сережек – прикладывая их к ушам и спрашивая меня, что я о них думаю, кладя их обратно в маленькие атласные футляры, а затем приступая к следующей паре – по крайней мере, в течение получаса, и я снова проголодался. Я как раз собирался предложить заказать китайский еды или что-нибудь в этом роде, но с моего языка не успело слететь ни слова.
Звук захлопнувшейся двери в прихожей дал нам обоим понять, что отец был дома и не в самом лучшем настроении. Обычно он искал нас и, по крайней мере, здоровался перед тем, как заняться послеобеденными делами, но не в этот раз.
К тому же он кричал достаточно громко, чтобы мы услышали, из-за чего весь сыр-бор.
— Как вообще эти люди из Азербайджана оказалась здесь? — смогли мы услышать, как зарычал отец. Он не дал никому возможности ответить. — Как со всем этим связан Греко, а? Он скулил по поводу героина в течение всего последнего месяца, и теперь моя икра вдруг пропала? Пропала? Гребаные ублюдки!
— Ты пойдешь, посмотришь, что там? — спросила тихо Луиза. Моей сестре не нравилось слишком глубоко совать нос в семейный бизнес, хотя она знала, что в какой-то момент ей придется это сделать. Она была слишком молода, чтобы на данном этапе активно заниматься делами, но становилась твердой, как кремень, когда это было необходимо. Не похоже, что бизнес когда-нибудь будет доверен незаконнорожденному ребенку, поэтому я с самого раннего возраста знал, что это не мое. Со мной все было в порядке. По большому счету, я ничего не смыслю в криминале,
Но все же мне было любопытно, и хотелось знать, что происходит. Я двинулся по коридору к отцовскому кабинету, и в это самое время зашел Эван Арден с большой спортивной сумкой на плече. Он кивнул мне, и мы оба шагнули через двери из красного дерева в большой роскошный кабинет.
Как вы понимаете, комната была дорого обставлена – вся мебель из кожи и темного дерева, и даже был один из тех баров внутри гигантского, выглядевшего старинным, глобуса. Нужно было просто откинуть северное полушарие назад и взять скотч. На стенах висели подлинники картин, и можно было поклясться, что они когда-то находились в Чикагском институте искусств, но каким-то образом попали в частные руки. На книжных полках стояли книги, которые никто никогда не читал, были и дорогие безделушки, на которые всем было насрать, и на полу лежал персидский ковер какого-то невообразимого качества, чтобы вытирать об него обувь, когда ты шел к бару.
— Надеюсь, у тебя что-то есть для меня, — рявкнул отец на любимого не-сына.
К счастью, у Эвана это «что-то» было.
— Юрик Бояров, — сказал Эван, положив то, что выглядело, как настоящий полароидный снимок – такие все еще существуют? – человека, лежащего на земле рядом со складами аэропорта, у которого были вышиблены мозги. За ней последовала еще одна фотография с подобной сценой, но тело было прислонено к морскому контейнеру. — Юстин Дятлов.
Поведение моего отца сразу же поменялось. Он вздохнул и упал в одно из мягких кресел и подперев лицо руками.
— Это все?
— Нет, сэр.
— Кто-то еще?
— Таша Зорина. — Она сейчас с Греко, — сказал телохранитель отца – Марио. — Я ее знаю.
— Я не стал ее трогать, — кивнул Эван в сторону Марио. — Учитывая ее связь с организацией Гавино Греко, я хотел сначала сообщить вам.
— Убей ее.
— Да, сэр.
Собственно, в этом кабинете не было никаких обсуждений или дискуссий. Это был вопрос преданности и уверенности, что у кого-то, кто решил тебя поиметь, не было бы возможности сделать это снова. Послать такой сигнал кому-нибудь, кто находился в непосредственной близости, всегда означало то же, что и послать пулю.
Из-за этого мой желудок стало немного выворачивать, но я сдержался. Я был сыном своего отца, даже если родство никогда не было им признано. Не то, чтобы никто не знал, кто я такой, или мы притворялись, что я был кем-то другим. Я не так много сделал для отца реальной работы, хотя был известен в своем районе в старших классах тем, что мог достать травку, и предпочитал отчасти только сидеть сложа руки и все оценивать.
Джонатан говорил, что я профессиональный бездельник, и я вроде как был согласен с этим.
Быть бездельником в некоторой степени предпочтительнее многих других вариантов. Когда я смотрел, как Эван Арден хватает свою сумку с оружием и покидает комнату, то был абсолютно уверен, что вообще не хочу быть частью этого. Проблема была в том, что я совсем не знал, где мое место.
— Эван! — выкрикнул отец.
Эван остановился и развернулся в коридоре.
— Сэр?
— Оставь сообщение, — он многозначительно посмотрел на своего личного убийцу, и затем Эван, кивнув, окончательно покинул дом.