Кавказец
Шрифт:
Война? Ну что же, на войне как на войне. Сергей встретился взглядом с глазами противника, увидел в них мольбу и хладнокровно вогнал клинок ему в сердце. Резать горло, заливая все вокруг кровью… К чему эти страсти? В конце концов, он хирург, причем хороший, а потому знает, куда нужно бить, чтобы покончить вопрос разом.
– Антон? – позвал Сергей.
Вообще-то связь как-то не подразумевается. На связь выходит только продюсер. Но тут вроде бы чрезвычайная ситуация. Опять же Перегудов сам с ним связался, предупреждая об опасности.
– Ты один? – вновь возник голос прямо в голове.
– Да, я контролирую носителя.
– Слушай,
– Плевать. Ты знал?
– О чем? Об этих абреках?
– Да.
– Смеешься? Проект в самом начале, мы только-только подходим к завязке событий, и я стал бы тебя подставлять?
– Ты прекрасно знаешь, что подставляешь не меня.
– Подставляя носителя, я подставляю свое шоу. Я похож на больного, готового к значительным убыткам?
– Но твои птички. Мобильные камеры.
– Странный ты человек. Ты отправляешься на охоту, а это мероприятие достаточно непредсказуемое, и я не должен на это реагировать? Да я, наоборот, отступил от правил и, как только обнаружил опасность, поспешил тебя предупредить.
– Очень уж вовремя предупредил.
– Ясно. Прости, что успел. В следующий раз не буду торопиться. Ты, случайно, не параноик? Нет? Тогда все, работаем дальше.
Хм. Вроде бы логично. Ладно. Работаем, значит, работаем. Сходил на пригорок, где засели горцы. Там обнаружились два карабина турецкой выделки. Один из них богато изукрашен, с тонким, коротким и до жути неудобным прикладом. Кстати, у одного из горцев и пистолеты изукрашены под стать карабину. Получается, принадлежали одному владельцу. Горцы вообще ценят богатое оружие, хорошего коня и достойное одеяние. Можно всю семью держать впроголодь, но мужчине непременно нужно себя показать. Нет, не в двадцатом веке появились понты на Кавказе. Они тут, пожалуй, были во все времена.
Второй карабин обычная кремневка, так же далек от удобства, нормально к нему не приложиться. Хотя-а… Кому что нравится. Но Сергею подобное точно не подойдет. А вот то, что у него нарезной ствол, это очень даже интересно. Не взглянув на просвет, не поймешь, но ствол вроде бы не убитый. Нужно будет найти оружейника. В крепости или в гарнизоне наверняка найдется мастер, не может его не быть. Ремонт-то производить нужно. Да и в городе имеется оружейная лавка. Можно будет поинтересоваться, есть ли при ней мастерская.
Ага. А вот и их кони. Красавцы какие! Хм. А и не кони это, и не лошади. Мерины. Для воина и вора такой спутник куда предпочтительнее. Он не привлечет внимания жеребцов. Оставит без внимания лошадь, даже если у нее течка. Он спокоен и лучше поддается дрессуре. И при этом по физическим данным практически не уступает горячим жеребцам.
Хм. Это он удачно сходил на охоту. Нет, оно, конечно, потряхивает, не без того. Но зато у него на руках оказался дорогой комплект вооружения. У одного – карабин и пара пистолетов с серебряной насечкой. У второго – шашка в ножнах с самоцветами и опять же с серебряной насечкой, правда, кинжал обычный. Также при убитых нашлись деньги – пятьсот двадцать один рубль серебром. Два годовых жалованья после легкого испуга. Не так уж и плохо.
А если учесть дорогое оружие, которое можно продать никак не меньше, чем за двести рублей… Седла, каждое не меньше двадцати рублей. Да мерины – по полсотни. И все это в серебре, в ассигнациях в три с половиной раза дороже получится. Нет, меринов, пожалуй, он оставит себе. Уж больно хороши!
Пришлось повозиться, пока привязывал трупы поперек седел. Он же не бандит, нужно все сделать по закону, доложить, как полагается, в канцелярию коменданта. Пусть проведут дознание, хоть и формальное. За то, что кто-то попытается наложить лапу на трофеи, он не переживал. Что с бою взято, то свято. Там, в России, может, все и по-другому, а здесь живут по иным законам и правилам.
На Кавказе случается, что начальник какой-нибудь крепости устраивает набег на горские селения. И причины могут быть самыми различными, вплоть до банального грабежа или необходимости списать какое-то имущество, что в боевом походе не представляет никаких сложностей. А уж для того чтобы отписаться, можно найти сотню поводов.
Когда приблизился к дому, чтобы оставить свою лошадь с кабаном, заметил во дворе суету. Подъехало семейство Весниных, прибывшее на воды. Кхм. И похоже, не от хорошей жизни. Теперь понятно, почему припозднились почти на три недели. Такого больного на почтовых не повезешь, только на своих, да и то с бережливостью. Беда у него с опорно-двигательным аппаратом. Но если обошлось без межпозвоночной грыжи, то не так все страшно. Конечно, излечить его полностью не излечат, но на ноги поставят. Оно бы каждый год сюда приезжать, но такое лечение не всякий потянет.
А вот и его супруга. Уже начавшая полнеть, но с довольно миловидной внешностью. У нее проблемы с ногами, вон как придерживается за плечо молодого человека лет шестнадцати, наверняка сына. Тот, в свою очередь, не сводит взгляда с Сергея, и чего больше в его взгляде, страха или восхищения, сразу и не поймешь. Матушка, так та точно смотрит как на бандита с большой дороги. Впрочем, а чего он, собственно, ожидал, коль скоро ведет цугом трех лошадей, у двух из которых через седла перекинуты трупы.
– Ой!
Девчушка лет девятнадцати зажала ладошками ротик, выпучив в ужасе карие глаза. Невысокая, ладная, чернобровая красавица, из-под шляпки выбиваются локоны темных волос. Так и напрашивается банальное – страсть как хороша. Угу, для него, может, и банальное, а вот Сереженька Темляков, похоже, сражен наповал. Ну, помечтай, помечтай. Мечтать не вредно. Судя по двум экипажам и одежде, у них годовой доход не меньше пятидесяти тысяч. Такие в твою сторону и не глянут. Ну, разве только вот так, с ужасом или свысока, как больной папаша.
А ведь он их знает. Шейранову даже не нужно было копаться в памяти Темлякова. Конечно, он их знает. И доход их имения, насколько помнится, именно порядка пятидесяти тысяч. Они дальние соседи его матушки. Хотя, конечно же, сомнительно, чтобы они помнили его или его матушку. Обедневший род, хотя и дворяне, но люди не их круга. И девушку он помнит, вот только когда в последний раз ее видел, она была угловатым подростком. А теперь…
А вот и его квартирная хозяйка. У-у-у, как все запущено-то. И как же он мог проглядеть, что она в него уже давно влюблена? И вчера ночью это не столько была потребность тела, сколько безудержный зов сердца. Просто боялась она признаться в этом даже самой себе. Вон стоит бледная, схватилась за сердце и опирается плечом о дверной косяк флигеля. А в глазах паника вполовину с ужасом.